В тот ранний вечер в начале лета мы сидели перед большим беббанбургским домом, над крышей летали ласточки, внизу, под восточными бастионами, беспрестанно накатывали на берег длинные волны. Я думал о том, что они, бесконечно вздымаясь и опадая, задают ритм нашей жизни. Я родился под шум этих волн, под этот звук я умру. Я коснулся своего амулета-молота, висящего на груди, и попросил богов — пускай я умру в шуме волн Беббанбурга, под крики чаек.
— Что-то страшное, — повторил отец Кутберт, — и оно придёт с севера.
Или, может быть, дракон и падающая звезда предвещали мне смерть? Я опять дотронулся до молота. Я ещё могу скакать на коне, могу держать щит и махать мечом, но к концу дня боль в суставах напоминает, что я стар.
Я прервал молчание:
— Худшее в смерти — не узнать, что случится дальше.
Некоторое время никто ничего не говорил, потом Бенедетта снова сжала мне руку.
— Глупец, — нежно сказала она.
— И всегда был таким, — вставил Финан.
— А вдруг можно и из Вальхаллы увидать, что случится дальше? — предположил отец Кутберт. Христианскому священнику не положено верить в Вальхаллу, но
он давно выучился мне потакать. — Или, может, присоединишься к Римской церкви, а, господин? — лукаво улыбнулся он. — Уверяю тебя, с небес ты сможешь наблюдать за землёй.
— Сколько ни старался меня обратить, — сказал я, — ты ни разу не обещал мне на небесах эля.
— Неужели я забыл про это упомянуть? — опять улыбнулся он.
— На небесах непременно будет вино, — заметила Бенедетта. — Хорошее вино из Италии.
Её слова были встречены молчанием. Никто из нас вино не любил.
— Я слышал, король Хивел уехал в Италию, — после паузы произнёс мой сын. — Или, может быть, собирался уехать?
— В Рим? — спросил Финан.
— Так говорят.
— Я хотел бы поехать в Рим, — мечтательно произнёс отец Кутберт.
— Ничего в том Риме хорошего нет, — насмешливо отозвалась Бенедетта. — Одни только руины да крысы.
— И Святой Отец, —
почтительно добавил отец Кутберт.
Ему снова никто не ответил. Король Дифеда Хивел мне нравился. Если он решил, что ехать в Рим безопасно, значит, между его валлийцами и саксами Мерсии сейчас мир, и там нет никаких проблем. Но дракон пришел не с юга, не с запада, он явился с севера.
— Скотты, — сказал я.
— Слишком заняты, воюя с норвежцами, — отмёл моё предположение Финан.
— И занимаясь набегами в Камбрию, — с горечью вставил мой сын.
— И к тому же, Константин уже стар, — добавил отец Кутберт.
— Все мы стары, — произнёс я.
— А ещё Константин предпочитает строить монастыри, а не воевать, — продолжал отец Кутберт.
Я не слишком этому верил. Константин — король скоттов, и мне нравилось с ним встречаться — он человек мудрый и утончённый. Но я ему не доверял. Ни один нортумбриец не верит скоттам, как и у скоттов нет доверия к нортумбрийцам.






