Наелись мяса и всего-всего. А ты?
— В районе четырех Наталья Александровна заказывала «комплекс» в офис.
— Тогда домой?
Титов кивает. А потом, улыбнувшись, со свойственным ему задором делает другое предложение:
— А давай к морю, Титова.
— Ну, давай к морю, Титов.
— Как дела у АА? — спрашивает уже на выходе. — Она не перекрасилась в фиолетовый? Может, розовый?
— Нет. Еще синяя ходит. Но, чувствуется, перемены в ее настроении уже зреют. Так что…
Адам посмеивается, закрывая дверь кабинета.
— Она феноменальна.
— Ага, экспрессивна и феерична, — поддерживает излюбленную тему Ева. — Иногда она выглядит ну так смешно, я смотрю на нее и просто не могу не смеяться.
Прерывая тему, прощаются с секретарем Титова. Продолжают разговор в лифте.
— И как Резнева реагирует на твой смех?
— «Счастлива тебя повеселить», — бубнит Титова, пародируя психолога. — Ну, ей, правда, плевать на то, какое она производит впечатление. В этом плане я ею прям восхищаюсь.
— Поцелуй, — шагнув к жене, внезапно прерывает ее болтовню Адам. — А то пришла, не поздоровалась нормально.
Поднимаясь на носочки, Ева охотно целует его в губы. Обвивает руками шею. Прижимается и еще раз целует.
— Мексиканец все карты спутал. Я рассчитывала застать тебя одного.
— Хм… — выдыхает Адам, пристально вглядываясь в глаза Евы. — Он начинает мне сильно не нравиться.
— Не обижай Халюкова, — предупреждает она на полном серьезе.
— Да я, на самом-то деле, не обижаю. Ты же знаешь.
— Хорошо, — расслабляясь, в последний раз прижимается к его губам.
Глава 66
Поправив съехавшую
с плеча бретельку сарафана, Ева останавливается у самой кромки воды. Теплая пена шумной волной набегает на ее босые стопы и тут же спешно устремляется назад.
Адам, заложив руки в карманы брюк, неторопливо приближается, наблюдая за женой издалека. Столько времени уже знает Еву, а все равно она кажется ему исключительно особенной. Ветер отбрасывает волосы, когда она оборачивается. Улыбается искренне и восторженно. Титов знает, как она любит море и такую предгрозовую погоду. Но ее глаза даже сейчас выделяются. Они видели слишком много. И они все еще хранят внутри Евы гигабайты непосильной для обычного человека информации.
Теперь Адам понимает, именно взгляд всегда выделял Исаеву из массы. Пронзительный, вызывающий, пылающий страстным жизненным огнем. Он притягивал и уже не отпускал. Даже когда Ева требовала от Титова держаться в стороне, ее глаза транслировали совершенно противоположный призыв. И он, вопреки всему, шел за ней. Не доверял, когда-то даже ненавидел и презирал, но не отпускал.
Останавливаясь у девушки за спиной, обхватывает ее поверх плеч, заставляя вздрогнуть от резкости и силы своего порыва. Касается губами темной макушки. Шумно вдыхает запах.






