— У меня остался один вопрос. Как мы можем… измениться, если оба больны EVA?
Аска зажмурилась и приложила к щекам кончики пальцев:
— «Признаюсь я, что двое мы с тобой, хотя в любви — единый целый мир».
— «…хотя в любви мы существо одно».
— Да? Ну, смысл ты уяснила.
— Да.
«Синдзи,
ты слышал?»
«Да».
«Все?»
«Да».
Он устал. Он тоже очень устал. Мой… Бедный.
— Беги, — сказала я Аске.
— Что?
— Мы заберем тебя, но не сейчас.
Она выдохнула:
— Но… Почему?
— Ты все поняла.
— Нет! Почему?!
— До встречи. И спасибо.
Я видела ее все хуже: все заслонял свет. Ее лицо белело поверх огромного трясущегося ствола, который почти упирался мне в лоб. У нее очень мало времени, но она успеет — я знаю. Аска Ленгли отключит детонаторы и уедет, улетит, умчится, потому что иначе никогда не поймет, не получит ответов.
Мой собственный ответ лежал не здесь. Я не боялась потерять свое «я», не боялась сделать что-то не так, мне нравилось, как звучит свет и как сияет звук. Наверное, я закончила почти все здесь.
— Пойдем? — спросил Синдзи.
— Да.
— Тебя тоже переодели.
— Да. Ты боишься?
Он повел плечами:
— Хуже, чем первый урок. А ты?
— Нет. Да. Но я пытаюсь помнить главное.
— Главное? А, «я — это я»?
— Нет. Теперь я — это еще и ты.
Сoda
Он остановился на заправке и вышел из машины. Хотел закурить, но хозяин так на него посмотрел, что он улыбнулся и отошел в сторонку — к запыленным торговым автоматам. Поднимался ветер, и пыль тонкими струйками сдувало, казалось, со всего: с газозаправочной колонки,
с тумбы громоотвода и с капота припаркованной за зданием машины.
Машины, которой не должно было быть здесь.
— По кофейку, Кадзи-сан?
— Не откажусь. Я могу повернуться?
— Да ради Ангела, Кадзи-сан. Не будем пугать старика.
«Она не изменилась с Эй-Си», — подумал он. Ленгли уже с месяц носила мышиного цвета каре и зеленые глаза — прозрачные, выгоревшие, — мешковатую куртку и штаны с ремешками и молниями. «Скам-штаны», — вспомнил он. — «Где я подхватил это словечко? Уже на континенте или еще в Европе?»
Кадзи не чувствовал отчаяния, не искал вариантов. Он просто ждал — как, наверное, все трое агентов до него.
«Или нет: только первый и третий. Второго она убила с балкона здания напротив».
— После вас, — улыбнулся он, когда Аска указала ему на двери кафе.
— Вы слишком добры.
Руку из большого кармана на животе Ленгли так и не вынула.
«Она не мигает», — вдруг понял Кадзи и стало отчего-то совсем тоскливо.
Внутри пахло кофе, и сиденья скрипели пересохшим кожзаменителем, а в столешницу въелись три круга от чашек и один странный полукруг. «От полу-чашки», —
тотчас же подумал Кадзи.






