А посмотреть было на что.
Андрей Старицкий, оставив сопровождавших его бояр на месте, с важным видом подошёл к носовой оконечности
стоящего на подпорках судна и с интересом взял в руки свисавшую на тонком канате с борта корабля небольшую глиняную амфору, куда вчера на его глазах залили и замечатали дорогую мальвазию.
– Нарекаю тебя гордым именем "Орёл", дабы ходил ты по морю Хвалынскому многие славные годы и носил флаг государя русского честно и грозно!
И с этими словами он толкнул амфору в сторону борта, о который она и разбилась, оставив на досках тёмное пятно. И сразу после этого старшина плотников зычным голосом крикнул стоявшим наготове мужикам:
– Подпоры вон!
Глухо ударили деревянные кувалды, выбивая последние держатели из-под корпуса и теперь только натянутый как струна канат держал корабль на берегу.
– Руби канат, княже!
Подхватив остро наточенный топор, глава Корабельного приказа нераздумывая ударил с плеча и последнее препятствие с треском лопнуло. "Орёл" сначала медленно, а потом всё ускоряясь на хорошо смазанных салом полозьях, пополз в сторону реки и с шумом вошёл в воду. Именно в этот момент заранее привезённые музыканты и грянули марш. Над волжскими водами потекли звуки мелодии, слова к которой знал лишь Андрей, который, молча улыбаясь, пропевал их про себя:
Дрогнул воздух туманный и синий
И тревога коснулась висков
И зовет нас на подвиг Россия
Веет ветром от шага полков
Оркестр, отгремев первый куплет и припев, замолк и князь Старицкий вопросительно обернулся к Барбашину:
– Эта песнь явно не для службы церковной.
– Верно, это марш идущих в бой. Но о том
после, а ныне, пожалуй, пройдём-ка ко столу. Первый государев корабль спущен на воду, и не отметить сие событие просто грешно.
– Говорят, твои повара расстарались и приготовили множество заморских блюд, – со смехом заметил брат государя.
– И советую тебе их все попробовать, – в тон ему откликнулся Андрей.
Расположенный на высоком берегу Вислы, возвышается над Краковом массив Вавельского замка. После пожара 1499 года в нём началась масштабная перестройка, идущая до сих пор. Что, впрочем, совсем не мешало королевскому двору проводить здесь время.
Сигизмунд вообще любил этот замок и прилегающий к нему собор. Совсем недавно по его инициативе и за счет его средств в башне Зыгмунта был подвешен самый большой польский колокол. И когда настроение у короля было не к чёрту, он любил слушать его звон, стоя у окна.
А в эти майские дни 1524 года поводов для хорошего настроения у короля было немного. А вот для наоборот – хватало!
Окончательное решение тевтонского вопроса вновь откладывалось по времени, заставляя держать порох сухим. Гремевшая в Южной Европе война Турции и Венгрии втянула в свою орбиту и польскую корону.






