— Когда мои хвостатые
предки… — заговорила наконец, рыжая девица с разноцветными глазами и «кошачьими» стрелками у висков. Ноздри чуть вздернутого носа настороженно раздувались. — Когда мои хвостатые предки перестали охотиться на моих бесхвостых предков, потомки бесхвостых перестали ждать опасности сверху. А зря.
Говорила она медленно, старательно выговаривая слова, с заметным акцентом. По-русски говорила, и вот это из ряда вон не выходило, а прямо-таки выскакивало.
— Парни, ну если бы я хотела познакомить вас… как это?.. с кузькиной матерью, да?.. так уже познакомила бы. Не размахивайте пушками, ещё выстрелите ненароком. Что за день такой, все в меня целятся! И ладно бы по делу, а то…
— Слезай оттуда, — резко бросил Солдатов.
Резкость проистекала из неуверенности в том, что его послушают. Не стрелять же в неё, в самом-то деле? Но девица не стала кочевряжиться, и наполовину спрыгнула, наполовину стекла на пол. Выпрямилась. И улыбнулась.
— Привет, Солджер. Рада тебя видеть. Молодец, что выбрался с Гардена. Тебе там было не место.
Солдатов поджал губы и заинтересованно прищурился. Почему-то он совершенно не был удивлен тем, что его узнали. Хирургия — хирургией, но девица явно полагается не только на глаза. И кликуху каторжанскую запомнила (она же, что характерно, позывной). Кошка, что тут скажешь…
— Да я-то молодец. А вот ты кто такая? И что здесь делаешь?
— А кто спрашивает?
В её голосе не было даже толики любопытства, только холодноватое, равнодушное спокойствие.
— Ты бы ответила, что ли, — посоветовал Солдатов. — Нас здесь, как-никак, трое против тебя одной.
— Только трое, Солджер.
Ни дерзости, ни вызова. Простая констатация факта.
— Здесь — да.
— И
я одна… здесь.
И ведь не поспоришь. То, что наблюдатели не зафиксировали прикрытие, вовсе не означало, что его нет. Абсолютная уверенность девчонки в себе могла быть безумством храбрых… а могла и не быть им. Поднимать шум не хотелось. Нельзя было его поднимать. Пока. Солдатов кивнул своим спутникам и первым убрал оружие.
— Похоже, мы не с того начали. Ладно. Махров, дверь. А ты электронику верни в работу, чтобы я мог глушилку подключить. Нам свидетели без надобности.
Девица выполнила просьбу, что, как ни крути, было явным проявлением доверия. Солдатов такие вещи ценил. И в то же время понимал, что дело может быть не в доверии, а в том, что — в случае чего — неизвестно, кто не выйдет из этой комнаты. Он не видел рыжую в драке. Но безусловную готовность драться прекрасно помнил.
— Спасибо. Иван Солдатов, Российская Империя. Владислав Махров и Глеб Озеров, мои коллеги.
— Сослуживцы? — уточнила она.
— Можно и так сказать. А ты… Дитц, да?
— Лана Дитц, Республика Легион.
И она протянула руку, которую Солдатов пожал с удивившим его самого удовольствием.






