Мне казалось, что я чувствую прикосновения мужчины везде — всей кожей, всем своим естеством, даже затуманивающимся от страсти сознанием. Его руки обвивали, губы ласкали, дыхание согревало, а я трепетала и таяла во властных, но таких желанных объятиях.
Он подхватил меня на руки, и уже через мгновение я ощутила спиной мягкие простыни — мы переместились на кровать.
Бог навис надо мной точно так же, как это было в нашу предыдущую встречу, развел мои ноги и устроился между ними. Я чувствовала
его напряженную плоть, движущуюся совсем рядом с местом сосредоточения моего собственного жгучего желания. Но мужчина не торопился заполнить пустоту, что пульсировала внутри меня и требовала его, он смотрел на меня и, кажется, наслаждался тем, что видел — мою наготу, страсть и тонкий, едва уловимый страх перед ним и тем, что должно вот-вот произойти.
Странно, но все мои сомнения исчезли, будто пережитые ночью в лесу у городской стены эмоции — ужас, отчаянье, безысходность — изменили что-то во мне, заставили взглянуть по-другому на близость с мужчиной, особенно с этим мужчиной, незнакомым, желанным, опасным.
Навий Царь прервал передышку, во время которой рассматривал меня и накинулся на мое тело с новой страстью, новым еще более сильным желанием. Его поцелуи опускались все ниже и ниже, руки ласкали мою грудь, горячее дыхание опаляло живот. А когда горячий рот накрыл нежные складочки внизу, я больше не могла связно мыслить, а только, как в омут с головой, нырнула в бездну вожделения и удовольствия.
То, что было дальше было чистым безумием, потому что я, не помня себя, путалась пальцами в волосах мужчины, царапала его спину, извивалась
под его ласками, кричала и просила о чем-то, металась по простыням и стонала-стонала-стонала.
Та самая волна, которой ждало мое тело, начала подниматься внутри меня, мощно, неотвратимо. Мужчина владел моим телом и управлял этой волной, то заставляя ее ускорить свой бег, то замедляя ее, чтобы продлить упоительный момент на грани полного удовольствия.
Так повторялось несколько раз — я была вот-вот готова рассыпаться на миллион осколков от накатившего на меня искрящегося наслаждения, но в последний момент бог менял игру, замедлял или останавливал движение, чтобы волна откатилась, отступила на несколько мгновений, а потом вновь начала свое движение, еще более мощное, сокрушающее.
Поэтому когда он в очередной раз замер так и не доведя меня за край, я едва не закричала от отчаянья, но все же ждала продолжения, надеясь, что сладкая мука продолжится. Но… больше ничего не происходило. Я поняла, что больше не чувствую обжигающих прикосновений рук, губы и язык больше не ласкают меня, дыхание не опаляет… Волна, несущаяся на меня стремительно и неотвратимо, внезапно начала таять, буря — затихать.






