Насаживать бедного червяка на этот крючок. Он, зараза, извивается, жалобно требует отпустить. Прости, бедняга, ничего личного. Юлин отец разрешил мне любить его дочь официально. Поэтому червяк... твоя смертью будет не напрасной.
Целый день я честно сидел на берегу, слушая нудные рассказы чужих людей и делая вид, что они мне интересны. Телефон лежал в машине. Время тянулось адски медленно.
Ближе к вечеру дождь, наконец, закончился, и все решили варить ужин. Мне велели разжечь костер. Я сунул руку в карман за спичками.
Даже сейчас, вспоминая этот момент, холодок пробегает по спине. Тогда же в меня ударила молния. Парализовало. Бросило в ледяной океан. Мне было шестнадцать и я ни разу
в жизни не ночевал на природе в палатке. Я сказал:
– Черт, спички промокли.
– В смысле?
– В кармане были, а куртка дырявая.
– А презерватив где?
Зуб на зуб не попадал. От холода пальцы ног не чувствовались. Я не был уверен, что они всё еще у меня есть. Устал адски, хотел жрать аж тошнило. И не сразу сообразил связь.
– Дома, – ответил честно.
– В смысле дома?
– Зачем он мне на природе?
Я имел в виду, что не собираюсь изменять Юле. Мужики почему–то заржали.
– А зачем он тебе дома? – нахмурился Юлин отец.
Один из его товарищей пояснил:
– Гондоны нужны не только, чтобы пялить баб, сынок. Спички стоило положить в презерватив, дабы не промокли.
Я моргнул. Картинка перед глазами прояснилась.
– А–а–а, вот зачем презерватив, – ответил я.
Мужики заржали еще громче. Все, кроме Виктора Арсеньевича. Он вдруг покраснел сильно.
– А ты для чего его собрался использовать?! – рявкнул он. – Ты что, блть... Ей пятнадцать! Ты решил, я тебе его дал, чтобы ты пялил мою пятнадцатилетнюю дочь?!
– Да расслабься, Вить. Дети сейчас ранние. Пятнадцать, и что? Пойдет в дело твое изделие номер два. Парень сознательный, заботится о контрацепции.
– Ранние?! Моя дочь не ранняя! Она отличница. Она ребенок еще!
В общем, вышло неудобненько. Костер мы всё же разожгли. Шутки про секс сыпались очередями, я едва успевал опускать глаза, краснеть, бледнеть и мечтать провалиться сквозь землю. Потому что таких я не знал. Никогда доселе не слышал. И слушать не собирался.
В ту ночь на природе за много километров от города и трассы я глаз не сомкнул. Думал, Виктор Арсеньевич
меня притопит.
Больше на рыбалку приглашений не поступало. Я рассказал Юле, она сначала перепугалась, потом смеялась и заверяла, что папа отойдет. Со временем он вроде бы и правда отошел, но докапывается до меня по каждому поводу. Я в общем тоже не отстаю. Потому что ну сколько можно–то?!
Да, лохонулся. Но в остальном–то вел себя не подкопаться.
Мы вдвоем сидим за столом, пьем чай. Юля умывается, о чем свидетельствует звук льющейся воды из ванной.
Поглядываем друг на друга.
– Как дела? – спрашиваю я.






