– На рыбалку не собираетесь?
Тот момент мог бы перерасти в шутку и стать поводом для подколок. Но не перерос и не стал. Потому что Виктор Арсеньевич — душнила.
Лицо тестя вытягивается. Я откидываюсь на спинку диванчика.
– А что, хочешь поехать? Неужели перестал бояться меня?
– Да, хочу. Почему нет? В прошлый раз было круто.
– Я подумаю.
– А подумайте.
– Так–то смысл тебя брать, ты нихрена не умеешь. Ни на что не способен. Обуза во всем.
– С той поездки я всему научился, – выпаливаю с энтузиазмом. И улыбаюсь пошире.
Мой пульс частит. Глаза тестя наливаются кровью. Я застываю. Потом открываю рот и произношу:
– И презервативы всегда с собой.
Юля заходит в кухню.
– Пошел нахуй отсюда, – говорит Виктор Арсеньевич.
– Ага, понял, – говорю я, вставая из–за стола и иду к выходу.
Хватаю Юлю за руку и тащу за собой. В коридоре прижимаю к стене и быстро целую в губы. Целую–целую.
Она меня отпихивает,
вытирает рот. И цыкает.
– Уймись! Спятил?! Что опять у вас случилось?! – шипит раздраженно. – Почему папа опять ни жив ни мертв?! На две минуты вас оставила.
– Понятия не имею. Рай, я полетел. На телефоне. Завтра увидимся?
– Да.
– Люблю тебя. Люблю до смерти, – выпаливаю ей на ухо. – Сдохну однажды, так сильно люблю. Птичка моя райская.
Юля улыбается и аж светится вся.
Улыбаюсь широко в ответ. Чмокаю ее в нос и выбегаю на лестничную площадку. Сбегаю вниз. Без машины совсем беда–беда. Павел обещал одолжить свою на днях.
На телефон падает сообщение от Захара. Я открываю фотографию, рассматриваю. Аж с шага сбиваюсь.
«Вау. Сука. Красивая какая», – пишу.
«Малышка огонь. На завтра назначаю свидание?»
Меня же Юля будет ждать. Нужна тачка. Нужна–нужна. Иначе я ничего не успею.
«Давай на поздний вечер».
Глава 11
Спросонья телефон нащупываю, смотрю на время — два часа ночи. Новых сообщений нет.
Откидываюсь на подушки и прислушиваюсь к ощущениям. Вдох–выдох. Да, чувствую себя значительно лучше. Даже не верится, что каких–то двенадцать часов назад помирала, свернувшись калачиком.
Едва слезы в глазах сдерживала.
Матвей... Подумав о нем, улыбаюсь. Веду ладонью по простыни, утыкаюсь носом в подушку, пытаясь его запах поймать. Пульс разгоняется. Я губы облизываю и вздыхаю. Надеюсь, мы сегодня увидимся.
Некоторое время уснуть пытаюсь, но никак не выходит.
Жажда мучает. Ворочаюсь с бока на бок, после чего поднимаюсь и, накинув халатик, на цыпочках выхожу в коридор. В кабинете горит свет, что вовсе не удивительно — папа часто работает ночами. Живет будто в другом часовом поясе. Мы давно к этому привыкли.
Боясь отвлечь, я крадусь в кухню на цыпочках. Но услышав голоса, останавливаюсь. Нервные голоса, резковатые.
Мама с папой о чем–то спорят? Ругаются? Это такая редкость, что я невольно пугаюсь.






