Ведомая порывом, я осторожно подхожу ближе к двери и прислушиваюсь, стараясь разобрать смысл фраз.
– Да тише ты! Что
кричишь, – шикает мама. – Разбудишь Юлю!
– Не могу я так, – говорит отец на тон ниже. – В смысле быть терпеливее? Куда терпеливее, Свет?!
– Вить... Мы же столько раз обсуждали эту тему, – торопливо шепчет мама. – Просто оставь их в покое, либо перерастут свои проблемы, либо сами разбегутся.
– Я даже видеть его не могу. Смотреть на него. Разговаривать с ним.
Я губу прикусываю и глаза опускаю, прекрасно понимая, о ком речь.
Снова о нем. О моем Домике.
– Чего ты хочешь добиться? Чтобы Юля из дома ушла за ним? Как в тот раз, когда мы сутки ее найти не могли?!
– Не напоминай! – рявкает папа.
Я втягиваю голову в плечи. Однажды я жутко поссорилась со своими, собрала рюкзак. Мы с Домом сбежали и прятались у его знакомого на даче, не отвечали на телефон. А когда я вернулась домой, у родителей такие глаза испуганные были... никогда не забуду. Больше я так не делаю.
– Пока она сама в нем не разочаруется, это не прекратится, – говорит мама мягче, ласковее. – Вить, просто будь на ступеньку выше.
Они же дети.
– Дети? Ты его видела? Шкаф выше меня ростом. Это два года назад я мог на него рявкнуть. А сейчас? Он физически сильнее, понимает это и открыто демонстрирует. Дети, мать их! В каком он месте ребенок?
– Витя...
– Он трахает мою дочь. Я не могу с этим смириться.
Мама тихо смеется.
– А сам ты в девятнадцать лет никого не трахал?
– Прекрати. И вообще ничего смешного! Заявляется к нам, когда вздумается, ведет себя, как хозяин.
– Да что он сегодня сказал–то такого, что ты снова взбесился?
Папа громко демонстративно вздыхает. Я головой качаю и закрываю лицо ладонями.
– Если ты будешь препятствовать, они возьмут и съедутся, Вить.
– О нет, я против. Только через мой труп.
– Так ей восемнадцать. Кто тебя спрашивать будет? Паспорт возьмет и ручкой помашет.
– А кушать что будут? Съедутся они! Юля учебу бросит и работать пойдет? Полы мыть? Он санитаром щас утки моет, она поломойкой устроится. Отличная семья выйдет. А потом, в двадцать пять лет, Юля наша отличница останется без образования, разведенкой с детьми на руках!
– Вить...
– А так и будет. Если мы на самотек пустим. Как она связалась с этим Адоматисом, всё стало плохо. У меня была маленькая моя любимая дочурка. Добрая, жизнерадостная! В итоге экзамены завалила, в мед не прошла. Из–за кого? Кто торчал у нас весь одиннадцатый класс?
– Они же занимались.
– Занимались. Она ему объясняла всё, что он не знал. Время на это тратила. Личный бесплатный репетитор! В итоге гаденыш сдал и поступил, а Юля? И сейчас ситуация повторяется. Я каждую сессию жду, что провалится она. Моя дочь поет, танцует, рисует.






