Пятнадцать минут галимого вранья и бессовестного лицемерия. Мы трахались как безумные и отрубились под утро без сил друг на друге.
В процессе телефонной беседы мы с ее матерью выяснили, что оказывается, едва Юля вчера вышла из кинотеатра, как ей позвонила Люба и напомнила о докладе. Мы срочно поехали ко мне, где Юля до ночи сидела за ноутбуком, позабыв о времени. Так и уснула. И моя бабушка, моя бабуля–одуванчик, была нагло втянута в интриги! Потому что, как выяснилось, накормила ее домашними варениками. Я же при этом дрых как ни в чем не бывало, ведь: «что Матвею будет». Во дает!
Я рот открыл, поражаясь, как у Юли получается так много и складно лгать! А раньше–то не умела. Закончив, Юля горестно вздохнула и сказала:
– Мама обо всем догадается, да? Я совсем не умею лгать!
– Не
знаю насчет мамы, но лично я уже очень сомневаюсь, что у меня вчера был секс.
Говорила она по моему телефону. На ее сотовом батарея давно села, а на зарядку мы поставить забыли. На нем, телефоне моем, обнаружилось утром десять пропущенных. Эти люди больные, честное слово.
Юлины губы в сахаре и это какая–то эротическая–мечта. Просто смотрю на них и на то, как она их облизывает. Пульс бьет. Глаза отвожу в сторону. Она настолько красивая, что это ненормально даже. Идеальная во всех проявлениях.
– Всё в порядке? – спрашивает. – Мы не опаздываем?
– Успеем. Завтракай.
Однажды из–за точно такой же булки мы чуть не поссорились на старте отношений. Мне хотелось ее угостить чем–то особенным, удивить, впечатлить. А она всегда выбирала в пекарне одну и ту же самую дешевую плюшку. Думал, экономит. Потому что я типа сирота и не могу себе позволить ее нормально накормить. Злился, у меня были деньги, я подрабатывал
и откладывал. Стал покупать ей каждый раз что–то другое. Эклеры, например. Она не спорила, благодарила.
– Я просто сахарные булки больше всего люблю, – как–то призналась невзначай. – Но если ты думаешь, что они не очень, то давай я буду что–то другое.
Так стыдно мне давно не было. Оказывается, я игнорировал ее желания. Когда мы познакомились, Юля была такая скромная, что даже говорила вполголоса. Причем делала это редко, в основном отмалчивалась. Со всем соглашалась. Ее воспитывали в строгости, у ее родителей с ней никогда не было проблем. До моего появления. Ха–ха. Потом со мной она начала показывать зубки, которые, на мой вкус, ей идут. А потом эти выдринские зубки увидели уже все.
Раньше Юле одежду, обувь и даже белье покупала только мать, пока я однажды не признался, что меня раздражают детские принты на трусах. Это самое антисексуальное, что только можно придумать! Когда хочешь девушку, накидываешься, срываешь одежду... А там утята.
Кря–кря.
Теперь у Юли кружева, хотя это и стоило ей ссоры с матерью. Охренительные кружева, я когда их на ней вижу...






