— О погоде, — отвечает папа. — Осень на дворе, алле. Многие этим подавлены.
— Точно. Лето закончилось слишком быстро, — выдыхаю я облегченно. Лучше уж об осени.
— Или дело в одном молодом человеке, который пулей вылетел из нашего подъезда, когда я шел домой.
— Ой! — вздрагиваю.
— Юля, мне кажется, он был обдолбанным.
— Папа! — Я вскидываю руки. — Да сколько можно? Не наркоман он!
— Тогда что случилось? Вы опять поссорились? Это в который раз за месяц? Двадцать седьмой?
— Не
сильно–то и поссорились. Так, пустяки.
Я округляю глаза, вспоминая, как орала, чтобы Матвей никогда больше не приходил. Фух.
— Что он сделал? Я должен знать.
— Да ничего он не сделал. Из–за ерунды поцапались. Он что–то взвинченный.
— Или накуренный. Юль, посмотри на меня.
Строгость в голосе отца заставляет послушаться.
— Он тебя не тронул?
Поначалу не понимаю, о чем речь. А потом понимаю и пугаюсь!
— В смысле, не бил ли Матвей меня? Пап, ты чего? Он никогда! Я тысячу раз говорила. Он скорее себе руку оторвет, чем меня обидит.
Но отец продолжает внимательно смотреть, словно пытаясь прочитать самое сокровенное. И я совершенно несвоевременно краснею.
— Я за вами обоими слежу.
— Он хороший. Спасибо, пап. Все было вкусно.
Целую отца в щеку и начинаю убирать со стола, мыть посуду. Чувствую пристальный взгляд.
Самое сложное — это, конечно, ссориться с Матвеем. Ни нагрузка по учебе, ни прочие проблемы... ничего с этим не сравнится! Дома приходится держать лицо и делать вид, что всё в порядке. А поддержки в виде Матвея нет.
Если признаться честно, больше
всего на свете я не люблю с ним ссориться.
Щелкает дверной замок. Мама с работы.
Теперь главное, чтобы они не объединились вновь против меня. Делаю нечеловеческое усилие и улыбаюсь беспечно.
Мама заходит в кухню, они с папой обмениваются многозначительными взглядами.
О нет. Он ей уже написал в эсэмэске!
Домыв посуду под обсуждение внешних признаков наркомана, что проявляются у сына маминой коллеги, которого, разумеется, не существует и которого нужно вдруг, совершенно случайно, обсудить вот прямо сейчас, я спешу к себе в комнату.
Беру телефон и пишу Любе:
«Привет! Что делаешь? Может, погуляем где–нибудь? У меня тут зад павиана».
Это наше кодовое слово. В смысле: в жизни полная хрень и срочно нужна поддержка.
«Что случилось?! Сегодня суббота, я думала, ты с Матвеем
трахаешься».
«Боже, Любаш!!»
«Ну да, вы ведь только целуетесь. Забыла. Так что произошло?»
«Потом расскажу. При встрече».
«Я–я–ясно. Мы с друзьями на набережной, приезжай».
«Скоро буду».
Глава 4
Матвей
Воздух сюрреалистически неподвижен и прозрачен. Каждый вдох дается с усилием, поэтому приходится идти быстро. Бежать. Чтобы хоть что–то. Дышать хоть как–то.
Мир нарисованный, искусственный, враждебный. А жить хочется в настоящем.






