Это ж надо так разругаться! С добром же ехал. Сука!
Взвинченность усиливается длительным воздержанием. Не то чтобы это было сверхважно и кардинально влияло на качество жизни, но планы я строил конкретные, и сейчас они обломались. Не та ситуация, когда можно отшутиться про юношескую беспощадную мастурбацию. Когда мы ссоримся — иначе всё. Проблема в том, что кувыркаемся мы всё меньше, а ссоримся —
чаще.
Телефон вибрирует в кармане. Я вздрагиваю. Не буду брать. Наорать хочется на нее. Объяснить, блть, что думать нужно учиться! Головой своей славной! Прежде чем рот открывать и нести чушь всякую. Мелкая избалованная выдра!
Передергивает. Мною и избалованная. Уж точно не родителями.
Перед глазами картинки, как Юля смеется над тупыми шутками этого еблана. А он смотрит на нее, как на десерт. Была бы ложка — сожрал бы. Перед глазами темнеет, кожа вспыхивает вместе с одеждой и сгорает мгновенно. До костей.
Это все, что нужно знать о любви, прежде чем ею начать заниматься. Вот так вот будет. Сгорите заживо.
Я хватаю мобильный и тупо пялюсь в экран.
«Захар».
Ожидаемо. Юля Райденко — девица гордая, первой не позвонит. Веселит лишь одно: что и никому другому она тоже не позвонит никогда. Будет сидеть и дуться до скончания времен. Натура такая. Выдринская.
Подношу телефон к уху и рявкаю:
— Что надо?
— Какие нервы! Ты че там, е*ешься? — хохот в ответ.
— Да, а что? — парирую я.
— Звоню сказать, что Артур лег, как только ты ушел. Ну и узнать, успел ты к цыпе своей или нет. Успел, круть. Стало быть?
Хотел успеть. Бежал. Парней подвел, оставил на соревнованиях. От нашего клуба чувак выступал. Лег он, значит. Жалко.
Я летел сломя голову. На автобус опоздал, пришлось такси взять. Херова туча денег. Пока ехал, в соцсети прямым включением наслаждался (в кавычках), как весело на этом празднике. Без меня.
По–человечески попросил Юлю подождать, пообещал, что помогу. Так нет же! Как на место прибыл, Юли уже и след простыл. Сообщение мое так и висит в непрочитанных. Я к ней домой пулей.
На том автобусе домчал, что напрямую идет, но зато пять остановок не доезжает. До подъезда снова бежал. Решил отдышаться минуту: ее отец на меня всегда плохо реагирует, перед встречей с ним нужно в себя прийти. Смотрю — идут. Фиксики. Вот только за руки не держатся, спасибо маскам объемным.
Наверное, десять минут подождать было невыносимо, пока я доберусь?
Не знаю, с чем сравнить ощущения. Психологи заявят, что нельзя другого человека считать своей собственностью. А своей жизнью — можно? Своим домом, своим Раем? И когда на твоих глазах твой дом кто–то себе присвоить пытается. Как среагируешь?
Иногда кажется, что кроме Юли у меня никого нет. Да никого и не надо.
— Понял. Обидно, что лег.
Насчет остального молчу. Не признаваться же, что Юля кинула меня.






