Она одна, и это радует — быть может, человек, выкравший ее, решил сжалиться? Может, решил пощадить и оставить за собой на этом свете хотя б одно-единственное доброе дело? О, она бы до конца дней своих молилась бы за него, отмаливала б грехи его бесчисленные, бесконечные… Она одна, но сколь надолго? Будто в подтверждение верности ее опасений за тяжелой узкой дверью послышались шаги — тяжелые, степенные, приговор несущие…
Девушка сжалась, забилась в самый уголок, пытаясь укрыться в полумраке темницы. Залязгали ключи, заскрежетал замок… Ни жива, ни мертва, сидела в темной камере девчонка, прижав коленки к голенькому тельцу, пытаясь согреться, пытаясь прикрыться; проклинала судьбу, проклинала Адриана, обрекшего ее на поругание и мучительную смерть, и проклинала Филиппа. Девушка всхлипнула, размазала по лицу бесконечные слезы — не отпустят ее с миром, даже мечтать глупо.
Маркиз вошел в темницу, неторопливо подошел к девчонке и присел напротив. Он долго, задумчиво смотрел в перепуганные заплаканные глаза пленницы и молчал. Молчала и она, с мольбой, страхом, смятением ища в глазах тюремщика свой приговор.
— Пожалуйста, не делайте этого, — прошептала она, не выдержав мучительной тишины; горячие соленые капли побежали по щекам, плечи затряслись в тихом рыдании.
Адриан и ухом не повел, словно не видел ее метаний, будто не слышал ее мольбы — все
так же задумчиво продолжал ее разглядывать.
— Я тебе платье принес, — наконец, заговорил он и протянул небольшой сверток. — Одевайся.
Девушка заревела пуще прежнего — какая разница, в чем умирать? Какая разница, если не одна пара рук уже совсем скоро разорвет это платье в клочья, спеша утолить низменный инстинкт?
— Зовут-то тебя как, гордячка? — усмехнулся Адриан, все больше убеждаясь, что не зря сходил к Филиппу.
— Полина.
— Вот что, Полина, отсюда у тебя два выхода: либо в казарму, либо…
— Либо что? — подняла глаза Полина.
— Либо замуж. За меня. Решай.
— Замуж? Тебе-то я зачем? Да еще и в женах? — удивилась она, утирая слезы.
— А ты думаешь, Филипп тебя на волю отпустил бы? — усмехнулся Адриан. — Пришлось выпрашивать тебя в жены. Ну так что? Пойдешь за меня или гордо отдашься солдатам?
Полина замерла — вот уж не ожидала. А в глазах немой вопрос: а ты-то, голубчик, чем лучше будешь? Солдат своих, Филиппа…
— Их — много, я — один, — словно прочитав сомнения в глазах девчонки, привел весомый довод Адриан. —
Соглашайся. Не бойся, не обижу.






