— Я что-то непонятно тебе сказал?
— Послушай, Филипп, — шумно вдохнув, выпалил маркиз, — отдай ее мне. Дурная баба, но легче, что ль, тебе станет, если девчонку загубишь? А я ее воспитаю как надо да в жены возьму. Девственниц днем с огнем нынче не сыщешь… Отдай ее мне, а? Разве часто я тебя прошу о чем-то?
От молниеносного холодного взгляда короля пыл маркиза поутих — да, хреновая была затея, сейчас и его дурья башка с плеч полетит! Примолк. И взгляд отвел, ощущая физически, как змеиный взгляд венценосца до костей добрался, видать, гадая, что делать с безумцем, дерзнувшим приказ
оспорить и за девицу опальную просить.
Филипп смотрел на друга и понимал, что ни хрена он ему не друг. Боится… Значит, правда, и Адриан его тоже боится. Значит, и Адриан видит в нем Зверя. Такой же, как все, всего лишь купленный «друг» со страхом и ненавистью в мелкой душонке. Как только смелости хватило за девку заступиться? Ну и ладно. Меньше иллюзий — меньше разочарований.
— Неужели так понравилась? — неожиданно усмехнулся Филипп.
— Понравилась, — почувствовав готовность Филиппа обсудить такой исход событий, решительно кивнул Адриан.
А Филипп молчал. Обдумывал что-то, недоступное пониманию маркиза, дыхание затаившего, с опаской поглядывающего на все то же каменное выражение лица, с которым Филипп так легко приговаривал девчонку. Филипп молчал. Тоска сжирала душу — они все его ненавидят, даже он — тот, кто другом ему назвался.
— Достань мне темненькую, на Герду похожую.
— На кого?! — не понял Адриан, не уловив в тихом голосе жестокого тирана детскую тоску.
— Ни на кого, — словно бы очнулся от забытья Филипп — голос его вернул прежний холод и силу. — Волосы темные, кожа светлая, высокая, стройная, красивая… Черт, Адриан, я не знаю, как еще тебе объяснить. Ты найди, а я уж сам выберу.
— Хорошо. Но ты же знаешь, я и так уже ищу.
— Ну вот и хорошо. А теперь иди, не маячь перед глазами.
Филипп обошел парня и быстрым шагом отправился прочь, подальше от лицемерного трусливого общества.
— Филипп! — окрикнул Адриан, спохватившись. — А с девушкой-то что?
В темной прохладной камере приходила в себя несостоявшаяся наложница короля. Девушка чуть привстала, с опаской огляделась: она одна здесь, обещанных солдат рядом нет. Пока что нет. Бедняжка содрогнулась, вспомнив обещанное ей наказание за отказ ублажать Филиппа. Она одна,
лишь только холод и страх — верные спутники с той поры, как ее увели из родного дома.






