— Ну и на кой ты мне ее привез?
— Филипп, разве тебя это когда-то останавливало? В том, что усмиришь ее, я не сомневаюсь ни на минуту, в том, что разрешения спрашивать не будешь — тоже. Так что просто предупреждаю тебя о ее настрое.
— Ладно, пошли, на месте разберемся.
При виде короля и его приспешника, силой притащившего ее сюда, девушка дернулась и стала отступать, пока не уперлась спиной в прочную
стеклянную стену. Филипп глаз с нее не сводил, гипнотизируя холодным пустым взглядом — по правде говоря, куда больше его сейчас интересовал скакун, которого вот-вот должны пригнать на конюшню, а девушка… А что девушка? Вон их сколько у него! А эта еще и рыжая…
Впрочем, новенькая показалась ему забавной. Обычно девицы тушевались перед ним, покорно тупили глазки, не выдерживая змеиного ядовитого взгляда — эта же с презрением и даже вызовом смотрела в королевские очи, и только жалкие попытки пятиться назад выдавали ее страх перед тем, о ком столько слухов ходит среди народа.
Филипп хмыкнул и продолжил немой осмотр, правда, ее глаза его уже не интересовали — пытливый взгляд гурмана ощупывал скрытое под тонким платьем тело возможной наложницы. Вроде ничего! Не костлявая, но и не толстая, есть за что подержаться, только вот рыжая… Рыжих он не любил. Впрочем, на пару раз сгодится — не отказываться ж теперь.
— Точно девственница? — спросил Филипп стоящего рядом маркиза.
— Лекарь уже проверил. Точнее не бывает.
— Хорошо, — кивнул Филипп и сделал шаг к пленнице.
—
Я не стану Вашей любовницей! — прошипела девушка.
— Кто тебя спрашивать будет? — мельком заглянув в полные страха глаза бунтарки, спокойно парировал Филипп, и тут же, не взирая на ее попытки отстраниться, подошел вплотную, желая убедиться, что тело ее действительно достойно его постели — невозмутимо схватил тонкую ткань на груди и одним резким движением разорвал платье.
— Я не стану Вашей любовницей! — завопила девушка и бросилась в сторону от Филиппа — чего бы ей это ни стоило, она не позволит ему даже прикоснуться к себе!
— Дура, не дергайся, — стальная хватка маркиза в мгновение ока перехватила девчонку; Адриан уткнулся в копну рыжих разметавшихся по плечам волос и прошипел тихонько над самым ухом: — Делай то, что просят, если жить хочешь. Раскройся! Раскройся, я сказал!
Но девушка, зажатая в стальных объятиях, не слушалась — все билась, пытаясь вырваться, пытаясь прикрыть наготу руками. Бесполезно. Беспомощные слезы хлынули из глаз, отчаянный визг превратился в жалобные всхлипы — она не хочет становиться наложницей, и побрякушки обещанные даром не нужны; отпустите с миром и забудьте, что существует она на белом свете!
— Отпускай, — раздался голос Филиппа. — Не хочет — не надо. В казарму ее.
— Филипп! — возмутился маркиз.






