— Конечно, ты бы дал ей всё! Например, испорченную психику, кучу детских травм и билет к психотерапевту, хорошо, если не прямиком в психбольницу. Ты бы вырастил из неё ментального инвалида, зато с золотой ложкой во рту!
Ошпарив Гришу злобным взглядом, отхожу к окну, пытаясь разглядеть что-то новое с двенадцатого этажа своей тюрьмы. Гриша напряженно молчит, и я кожей чувствую, как он взглядом буравит мою спину.
Он всё же подходит ближе и кладет руку на моё плечо, а я даже не вздрагиваю и не пугаюсь к собственному удивлению. Лишь молча вздыхаю, чувствуя знакомые мурашки омерзения.
— Ты преувеличиваешь, — неожиданно спокойным голосом говорит он, — да, у нас были проблемы, но в какой семье их нет?
Обернувшись, я моргаю непонимающе. Раз, другой, третий… Он это серьёзно? Или это просто какая-то новая изощренная манипуляция?
— А чего ты хотела, Лин? — так же спокойно спрашивает Гриша. — Большой и светлой любви? Так не существует её, пора бы уже очнуться!
— Я просто хотела жить нормальной жизнью! — кричу я в ответ, позволяя эмоциям выйти наружу. — А в нормальных семьях муж не избивает жену, пока ребёнок трясётся в страхе в соседней комнате! Я хотела жить, не боясь за себя и за свою дочь, вот и всё!
На Гришу мой порыв не производит никакого впечатления.
— Нормальной жизнью, говоришь… Скажи, а что принципиально изменилось в твоей жизни после побега? Ты как жила за счёт мужика, так и продолжаешь это делать. Ты паразитка, Лина, ни на что сама неспособная! Ты хотела жить самостоятельно? Тогда почему ты не устроилась
на работу? Зачем села на шею незнакомому мужику? Скажи мне!
— А то ты сам не понимаешь! Да если бы я устроилась на работу, ты бы нас сразу нашёл. Я только поэтому согласилась пожить у Артура, только для того, чтобы быть подальше от тебя! Ясно?
— Ты сама ты в это веришь? Просто признайся, что ты хотела соблазнить Вавилова, чтобы жить за его счет. Потому что на большее ты не годишься. У тебя нет ни денег, ни образования, ни мозгов. Всё, что ты можешь — ублажать мужиков за деньги. Признай же это!
Где-то в самой глубине души эти обидные слова почему-то откликаются болью. Но я не буду сейчас терзать себя этими размышлениями на радость бывшему.
— Решил не физически, так словесно меня избить, да? Не выйдет, Гриш. Ты и твоё мнение теперь для меня — пустое место. Та Ангелина, над которой ты безнаказанно издевался несколько лет подряд, исчезла. Нет её больше, смирись.
Гриша плотоядно ухмыляется, отработанным движением засучив рукава рубашки.
— Давай проверим, действительно ли та Ангелина исчезла? — он мерзко улыбается, и намерения его мне ясны.
— Давай.






