А к нему… К нему одному. Тому, кто, как оказалось, поселился по другому адресу. И теперь живет счастливый (сам ведь так сказал!) где-то тут, совсем рядышком.
Ноги подкосились, будто кто-то перерезал подколенные сухожилия. Чтобы не упасть, ухватилась за толстую узловатую ветку.
«Ничего-ничего. Так правильно», – убеждала себя. – «Будет мне уроком. И потом, потом я непременно научусь как-то жить. Только бы этот момент вынести, а там, наверное, станет легче. А там я, наверное, научусь понимать, где болит, а где умерло… Отсеку, оттяпаю, не позволю разлагающейся гангрене ревности распространяться дальше. И, в конце
концов, сожрать меня всю».
Глава 17.2
Сколько я там простояла? Не знаю. Но в какой-то момент я вдруг поняла, что ужасно замерзла, да к тому же насквозь пропиталась дождем. Где я? Кто я? Куда иду… Так долго, что, кажется, уже и края света могла достичь бы… Края боли. Если бы у нее был край.
Сквозь охватившее меня бесчувствие пробился звонок. Мама… И несколько пропущенных от отца.
– Да? – прошелестела я.
– Господи! Сеня! Ты где бродишь? Мы с Сергеем места себе не находим. Малышка, возвращайся домой…
– Я уже иду, да.
Я отцепилась от ветки. Сжала пальцы до хруста и осторожно, чтобы не переломать ноги на неровной, изборожденной корнями деревьев земле, зашагала прочь. Зашла я и впрямь далеко. Обратная дорога показалась мне бесконечной. Я совершенно выбилась из сил и даже подумала, а не вызвать ли мне такси, когда услышала:
– Сеня! Боже… Ты только на себя посмотри!
– Дана Родионовна? Вы… какими тут судьбами?
– Тебя ищу, дурочка! Родители волнуются, а она…
Романова схватила меня за мокрые лацканы, встряхнула, глядя тем самым строгим взглядом, которого мы так боялись в детстве. А потом что есть сил меня обняла:
– Дурочка! Ну какая же ты дурочка…
И я разревелась так громко, так отчаянно, как даже в детстве никогда себе не позволяла.
–
Поплачь, поплачь. Легче станет, – бормотала Даночка, оттесняя меня к подъезду. – Я родителям позвоню, скажу, что ты у меня переночуешь. Не надо тебе в таком виде им показываться. Ох, Сеня-Сеня…
Остаток вечера я запомнила смутно. Кажется, была горячая ванна. И не менее горячий липовый чай. А потом блаженное забытье. Провал.
Новый день разбудил меня робким лучом осеннего тусклого солнца и звяканьем посуды.
– Проснулась? Давай умывайся, и за стол. Буду тебя откармливать.
Даночка… Почему она? Я села. Голова закружилась, затягивая меня в воронку воспоминаний. Интересно, я когда-нибудь буду вновь просыпаться без страха? Ведь во сне так хорошо…
– Есения!
– Иду…
Юркнув в тесную ванную, я первым делом уставилась на себя в зеркало. Поразилась тому, как обыденно выгляжу. Если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что на мне Даночкина сорочка. Плеснула воды в лицо.






