Моя левая рука все еще слегка горела от раны от пули, а ноги были чувствительными, когда я выполняла работу ногами, немного замедляясь из-за боли. Но Риддик подарил мне победу как способ сказать, что он меня тоже любит, и я ценила это, даже хихикая над его беспокойством на лошади.
Я зарылась смехом в мягкую, пахнущую сеном золотую гриву Гелиоса и пустила его в парящий галоп. Мы пересекли поле маков, которое мать Александра посадила, чтобы напомнить себе о доме ее детства в Италии, и пробрались сквозь плотную переплетение деревьев в лесу, прежде чем прорваться через поляну и подняться на самую высокую вершину, чтобы я могла рассмотреть каждый
дюйм поместья Дэвенпорт с моего коня.
Мы с Гелиосом задыхались, мой однотонный кремовый костюм для верховой езды пропитался потом, как бледно-золотая шерсть моей кобылы. Завтра мое тело будет болеть еще сильнее после незнакомой долгой и тяжелой поездки, но я знала, что получу от этого удовольствие.
Это стоило затраченных усилий и даже большего — всего, через что мне пришлось пройти, чтобы узнать каждый дюйм земли, которую я могла видеть: пурпурный вереск над дальними болотами, остатки утреннего тумана, кружащиеся в чаше долины возле Маленькой деревни Торнтон, темный большой лес, горизонтально протянувшийся над поместьем, словно пояс, скрепляющий все вместе, — все было нашим.
Его и мое.
Мое, потому что я была его.
И, по его собственному неоднократному заявлению, он был моим.
Риддик брел вверх по холму на своей пестрой серой кобыле, его лоб был покрыт капельками пота, короткие волосы прилипли к голове, а выражение лица было мертвенным.
— Все в порядке, Рид? — весело спросила я, прижав полы шляпы
для верховой езды.
Он нахмурился, насупил тяжелые брови над блестящими глазами, но ничего не сказал, пока не приблизился к моему скакуну. Затем он потянулся и потянул за одну из моих толстых косичек, в коорые были заплетены мои волсы, достаточно сильно, чтобы я вздрогнула, но не настолько, чтобы причинить боль, и поклялся:
— Я никогда, никогда больше не поеду с тобой кататься. Александру придется купить грузовой автомобиль, если он хочет, чтобы я помчался за тобой по территории.
Я запрокинула голову, чтобы посмеяться над огромной синей чашей неба, а когда я достаточно оправилась, чтобы снова опустить подбородок, Риддик уже ехал вниз по холму. Я нахмурилась, собираясь окликнуть его, но голос рядом со мной парализовал меня.
— Я видел тебя в некоторых великолепных позах, — мягко сказал Александр, как будто мы уже были в середине разговора. Он сидел верхом на своем огромном черном жеребце, скрестив руки в перчатках на тисненом кожаном передке седла.






