Мама держала на руках единственную девочку Дэвенпорт, последнюю рожденную тройняшку, маленькое создание с золотистой кожей и вьющимися, окрашенными чернилами волосами, а ее глаза уже стали ярко отполированными серебром. Она ворковала с маленькой Поппи серьезным тоном, передавая мудрость на диалекте итальянского языка, который одиннадцатимесячная девочка еще не могла понять. Тем не менее, Поппи прижала свой маленький кулачок к мягкой морщинистой щеке мамы, как будто понимала каждое слово. Жизель сидела на диванчике перед огнем, свернувшись калачиком рядом с мужем, который читал вслух «
Это была ночь перед Рождеством»
девочке-подростку, лежавшей животом на персидском ковре, подперев ладонями свое испачканное шоколадом лицо, слушая. Когда она прервала рассказ в знак протеста, Елена бросила на дочь долгий, долгий взгляд, который говорил о многом, и остановила девушку ворчливыми извинениями, когда она снова села, чтобы слушать.
Я стоял в дверном проеме между Большим залом и гостиной, опершись плечом о косяк и скрестив руки на груди, наблюдая за счастливой семейной картиной, населявшей дом моих предков.
Это было наше первое семейное Рождество за многие годы, и моя жена каким-то образом убедила свой клан переправиться
через океан и провести его здесь, в Перл-Холле. Каждый год мы летали в Штаты по этому случаю, но Козима устала — трое новорожденных стали бы испытанием для буквального святого — и ей хотелось, чтобы ее семья дома отпраздновала это событие.
Я не понимал ее склонностей до настоящего момента, наблюдая, как дети моего зятя суетятся вокруг внушительного поместья, как если бы это была игровая площадка, видя, как моя жена разделяет любовь к нашему дому со своими сестрами и братом и ухаживает за их партнерами. С нашими традициями и удобствами.
Перл-холл ощущался настоящим домом в тот момент, когда я вновь поставил Козиму рядом с собой в качестве его хозяйки, и он снова ощущался как дворец в тот момент, когда мы привезли Эйдона домой из больницы, но это был первый раз, когда я понял, что вместе мы с женой создавали новое наследие этого места.
Оно никогда больше не будет клеткой для рабов или тюрьмой для своих наследников. Наши дети вырастут, зная, что это дом, как и любой другой, — место любви и тепла с новой историей, построенной на преданности и эмоциональной щедрости. Они будут передавать эту историю своим детям, а от них — к следующим, и так далее, пока наследие, которое закончилось с Ноэлем, не будет навсегда забыто и смыто со стен и территории Перл-Холла многими, многими годами смеха моей
семьи
.
Запах измельченных осенних листьев и теплых специй возвестил о ее прибытии, прежде чем тонкие руки обвили меня за талию, и Козима прижалась к моей спине.






