Впереди уже виднелись сверкающие огни Лос-Кабоса, и вместо того, чтобы гадать о бесстрашном незнакомце рядом со мной, я сосредоточился на своем волнении. У меня была одна райская неделя, прежде чем я встретился с реальностью в Нью-Йорке.
После пяти лет в Париже и всего лишь нескольких визитов за это время я наконец воссоединился со своей семьей. В последний раз мы все жили под одной крышей, когда мне было девятнадцать лет. Мои братья-близнецы Козима и Себастьян уехали первыми: Козима, когда ей было семнадцать, чтобы
работать моделью в Милане, а Себастьян несколько месяцев спустя уехал в Англию, с деньгами Козимы в кармане и твердым намерением стать актером. После этого я жил с матерью и старшей сестрой Еленой, прежде чем поехать в Париж.
Я зажмурился и отказался думать о тех годах. Прошло уже почти пять лет с тех пор, как я оставил нашу маленькую жизнь в Неаполе, чтобы поступить в
Школу изящных искусств
в Париже. Хотя я был близок со своей семьей, мне было хорошо провести эти годы вдали от них. Я возвращался к ним домой лучшим человеком, чем был, когда поспешно бежал, и мне одновременно хотелось и волноваться, чтобы они это увидели.
— Чему ты улыбаешься?
Его вопрос был слегка резким, как будто я его раздражал. Однако когда я повернулся к нему, его глаза были прикованы к светящемуся экрану телефона.
— Я давно не был дома, с нетерпением жду возможности снова увидеть свою семью.
— Твой муж? — коротко спросил он.
Я засмеялся, и после нескольких часов болезни и сна это было так приятно, что я засмеялся еще раз. Он смотрел на меня скривив губы, как будто хотел улыбнуться, но не мог понять почему. — Это было смешно?
— Ох, не совсем. — Я заговорщически наклонилась вперед. — Но чтобы выйти замуж, нужен парень, а у меня такого не было уже много лет.
—
Вот это смешно. — Он положил телефон обратно в карман, и я почувствовала вспышку триумфа от того, что он снова сосредоточился на мне. — Мне непонятно, что ты будешь одинок, — Его глаза сверкнули, когда он наклонился вперед, и прядь слишком длинных волос упала на его золотистый лоб. — Скажи мне, кроме твоего очевидного страха перед полетом, что с тобой не так?
Я смеялся.
— Мы почти в Лос-Кабосе, у меня нет времени перечислять все свои недостатки.
— У меня такое ощущение, что их не так уж и много, — пробормотал он и уставился на меня так, как, как я понял, он смотрел, глядя сквозь меня и на меня одновременно. — Но, возможно, лучше, чтобы ты мне не говорил. Женщина-загадка, — его голос был низким и ровным, настолько пленительным, что я не заметил, как пилот готовил самолет к посадке, — вещь соблазнительная.
— Тогда тебе лучше рассказать мне о себе. Я откинулся на спинку сиденья, когда самолет начал крутое снижение в город. — Ты уже достаточно
красив.
Его громкий смешок удивил нас обоих.






