ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2010 год. Тринидад. Страшное наводнение за несколько часов разрушило счастливую жизнь Гэвина Уилда. Новорожденный сын утонул, Клэр, любимая жена, полностью ушла в себя, предоставив мужу в одиночку заботиться об их шестилетней дочери. Гэвин понял: чтобы не сойти с ума, он должен срочно что-то предпринять. И, бросив дом и успешную карьеру, выходит в открытое море на яхте. Навстречу штормам и невероятным приключениям, с командой, состоящей лишь из ребенка и собаки. Восхитительный и по замыслу, и по воплощению роман Моник Рофи станет магнитом, который притянет читателей всерьез и надолго.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Море как будто расчесывает себя: вперед, назад, вверх, вниз; их качает на беспокойных, непредсказуемых американских горках. Глаза Оушен расширяются, когда ее начинает швырять по кокпиту, она крепко сжимает губы.

— Сиди, не вставай и держись за что-нибудь! — бросает он ей.

Гэвин крепит

румпель к лопатке ветропилота, спускается в салон и возвращается с детским спасательным жилетом и страховочным тросом. Надевает на дочь жилет, надежно застегивает, крепит трос к закрепленной на ограждении стропе. У нее серьезное выражение лица.

— Папа, ты зачем это делаешь?

— Для твоей безопасности, малышка.

Вдруг прямо у него на глазах личико Оушен бледнеет, потом становится цвета зеленых водорослей. Ах ты черт, он же забыл купить таблетки от укачивания!

— Эй, сиди здесь тихонько, — говорит он бессмысленно, крепче затягивая на ней жилет.

Как он мог забыть, что настроение у моря меняется очень быстро? В одну минуту оно — тихое, гладкое, благодушное, но через мгновение становится раздраженным, нервным, даже подлым. Море может быть настоящей сукой — сбросить тебя с полки, заставить выблевать собственные внутренности, до синяков исхлестать градом или отвязавшимся шкотом. Его нельзя принимать как должное, оно этого не любит. Отвлекись на секунду, и оно сразу даст понять, что ты не прав.

А не слишком близко к скале они проходят? Что-то он стал нечетко реагировать — когда же он в последний раз ходил под парусом? Снова приплыли дельфины, они выпрыгивают высоко из воды, поворачиваются в воздухе, делают двойное сальто почти над самым носом яхты. Один хлестко шлепает плавником по морской волне, перед тем как погрузиться в воду. Шлеп-шлеп, привет, ха-ха-ха!

Да он приплыл сюда не развлекать их — «Романи» с трудом прорубается сквозь пенистые гребни в угрюмой разобщенности с пучиной, — нет, он дразнит их, идиотов, решивших плыть по морю в таком корыте.

Щеки Оушен надуваются. Он снова быстро закрепляет румпель, хватает дочь, наклоняет к морю. И вовремя — маленькое тело напрягается от жесткого спазма, из горла

жидкой струей вылетает весь съеденный обед. Она хватает ртом воздух. «Прости, доченька, моя русалочка», — хочет он сказать, но ее снова рвет. На этот раз ее тело напрягается медленнее, рвотная струя летит за борт, она судорожно сглатывает и обмякает в руках отца.

Он прижимает девочку к себе, держит, пока она не успокаивается. Ее глаза напоминают жидких устриц, — они истекают слезами, полны замешательства, испуга. Подбородок запачкан, и Гэвин вытирает ей губы подолом своей футболки, потом бежит в кают-компанию, приносит бутылку воды.

— Вот, выпей немного, милая. — Среди бешеной качки он умудряется налить ей воды в пластиковый стаканчик.