ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2010 год. Тринидад. Страшное наводнение за несколько часов разрушило счастливую жизнь Гэвина Уилда. Новорожденный сын утонул, Клэр, любимая жена, полностью ушла в себя, предоставив мужу в одиночку заботиться об их шестилетней дочери. Гэвин понял: чтобы не сойти с ума, он должен срочно что-то предпринять. И, бросив дом и успешную карьеру, выходит в открытое море на яхте. Навстречу штормам и невероятным приключениям, с командой, состоящей лишь из ребенка и собаки. Восхитительный и по замыслу, и по воплощению роман Моник Рофи станет магнитом, который притянет читателей всерьез и надолго.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сам-то он тяжел и устойчив, настолько, что морю потребовалась бы энергия дикого зверя, чтобы свалить его с ног.

— Вот, моя ду-ду, выпей немножко воды.

Она делает несколько глотков, глядит в стаканчик как в начало иного мира. А он льет воду ей на голову, прыскает в лицо. Вытирает щеки. Очки свалились с носика и валяются в углу кокпита.

— Хорошо, что тебя стошнило, сейчас станет легче.

Оушен кивает, но видно, что еще не пришла в себя. Она откидывается на спинку скамьи — ее еще не покинул ужас морской болезни, жилет надувшимся пузырем обрамляет маленькое личико.

Мрачно-сосредоточенный, он садится обратно за руль. Стервозное море его уже достало. Дельфины исчезли, «Романи» старается изо всех сил, слава богу,

что киль у нее такой тяжелый, глубоко погружен в воду, вроде беспокоиться не о чем. Яхта продвигается вперед осторожно, медленно, но даже и в этом ритме все равно переваливается с боку на бок так, что скоро их всех начнет выворачивать. Он бросает взгляд на собаку — та неподвижно лежит на дне кокпита, закрыв глаза и положив голову на передние лапы.

— Сюзи, ты как? — спрашивает он, но собака не реагирует. — О нет, Сюзи, только не это!

Собака вдруг открывает пасть как будто для зевка и выкашливает струю зеленой блевотины. Не веря своим глазам, Оушен смотрит на желтую лужицу и начинает плакать. Не картинно рыдать для привлечения внимания, как она обычно делает (раньше он был готов на все, чтобы только унять ее вопли), — нет, сейчас она тихонько всхлипывает, как убитая горем старушка, икает, вытирает нос рукой.

Оушен сжимает в руке пластиковый стаканчик, прижимает его к груди, как пьяница — бутылку, с трудом встает. Низкие облака над ними проливаются внезапным дождем. Он смотрит на дочь, но ей

слишком плохо, чтобы реагировать на это, она едва держится на ногах. За считаные минуты дождевая вода обдает ее полностью, превращая волосы в серебряные водоросли, налипшие вокруг подбородка.

— Давай, ду-ду, выпей еще водички. Самое плохое позади, вот увидишь. Долго такой шторм не длится.

Но ребенку снова плохо, на этот раз ее рвет водой прямо на пол. Они продвигаются в стене дождя больше часа, пока Уста Дракона не остаются позади. Море теперь напоминает огромные серо-зеленые холмы. Собака и девочка притихли во взаимном ужасе перед стихией. Перед ними — открытый океан, когда же он видел его в последний раз? Лет десять назад? О чем он вообще думал, как посмел выйти в море в одиночку? Думал ли о чем-то вообще? Со стороны порта к ним приближается странное судно: рваные красные паруса как у китайской джонки. Неужели пираты? Выглядит в точности как пиратский корабль. Но они еще слишком близко к Тринидаду — рановато для настоящих пиратов. Судно держит курс прямо на них, как будто направляясь в Порт-оф-Спейн.