Расскажи нам то, что нам нужно знать, и ты быстро умрешь, в противном случае ты на горьком опыте убедишься, что все те истории, все те перешептывания, которые ты всегда слышал о нас, — правда.
Охранник с трудом сглатывает, но его дерзкая, упрямая натура держит рот на замке.
Роман вытаскивает из кармана длинный металлический штырь, и я делаю
шаг в сторону.
— Я собираюсь спросить тебя еще раз, — предупреждает Роман ядовитым тоном. — Где Джованни держит Шейн Мариано?
Охранник вызывающе вздергивает подбородок, и на его губах растягивается злая усмешка.
— Твой рот, несомненно, хорошо бы смотрелся, на моем члене.
Аааа, черт. Нас ждет долгая ночь.
Роман смеется, и от этого звука у меня по спине пробегают мурашки.
— Если ты хотел отсосать мне, все, что тебе нужно было сделать, это попросить.
Охранник напрягается, и Маркус склоняется над ним, сжимая руки на запястьях парня, удерживая его неподвижно, когда Роман встает прямо перед ним. Я напрягаюсь, каждый момент драматизма Романа добавляет еще одну секунду, прежде чем я смогу наконец добраться до своей девушки.
Охранник опускает взгляд, полагая, что Роман сейчас выхватит свой член и заставит его проглотить его, но он никогда этого не сделает. За эти годы Роман засовывал свой член в самые сомнительные места, но он никогда бы не рискнул, чтобы его откусили вот так. Хотя, если это вызовет волну паники в жилах охранника, то я только за. Кроме того, Роман не стал бы портить жизнь Шейн, отдавая этому парню то, что так явно принадлежит ей несмотря на то, что они оба это отрицают. У Романа чертовски серьезный стояк на эту девушку, и это становится очевидным, когда он берет указательный палец охранника и вдавливает острие булавки чуть ниже ногтя.
Охранник дергается, пытаясь освободиться от захвата Маркуса и Романа,
но он в ловушке, а сломанные ребра и пробитое легкое делают его усилия смехотворными.
— Скажи нам, где он ее держит, — бормочу я, мой голос мрачен и полон смертельного обещания уничтожить его.
Роман выжидает, а когда тот отказывается отвечать, нажимает на булавку, пронзая кончик пальца и проталкивая ее глубоко под поверхность. Булавка царапает кость, и я с болезненным удовлетворением наблюдаю, как она движется под кожей.
Охранник рычит, из его глаз текут слезы, а Маркус смеется ему в ухо. Но я не могу отвести глаз. Мое сердце бешено колотится, болезненное чувство пытки наполняет мои вены вызывающей привыкание силой. Булавка вонзается прямо в костяшку пальца охранника, и я улыбаюсь, зная, что одно быстрое движение Романа — и булавка пронзит его плоть, оторвав весь ноготь, и заставит его разлететься по комнате. Держу пари, он даже сможет попасть этим маленьким ублюдком в дальнюю стену.
Черт, это, должно быть, больно.






