Глава 1
ФИО
— Ступина, прекрати! — Валерик впивается острыми ногтями в мой голый локоть. — Ну, хватит! Блин! Чего ты завелась?
— Пора и честь знать. Я съезжаю. Дай мне полчаса. Постараюсь не задерживать.
— Гордая? — змеей шипит подруга.
— Нет, — спокойно отвечаю.
— Врешь?
— Не выходит.
— Что у тебя не выходит? Выскажись или ударь, но не действуй сгоряча. Зачем так круто-то?
— Круто? — неспешно распрямляюсь и обращаюсь к ней лицом. — Считаешь, что я не права?
— Да, считаю. Ты не права! — она подпрыгивает на месте и то же повторяет. — Не права, не права, не права, — звонко взвизгивает, а после убавляет пыл и усмиряет нервы за
тем, чтобы еще раз жалко попросить. — Аська, пожалуйста, прости меня. Прости дурочку. Ты ведь прекрасно знаешь, какой жирности мое масло в голове. Мы с тобой уже семь лет знакомы. Да, блин! Я не подумала, зато вспылила, а ты, такая рассудительная, внимательная, здравомыслящая, моральная, мгновенно усекла и за глупость зацепилась. Хочу тебе напомнить, что все без исключения имеют право на ошибку. Ступина, услышь меня. Да, все! Так вот, я ошиблась. Сглупила, понимаешь? Мне жаль тебя. Невозможно без слез и содрогания смотреть на то, что происходит. От злости так и сказала. Мир к таким, как ты, несправедлив. Я продолжаю настаивать на этом. Однако ничего ведь не случилось. Можно считать, что я из-за природной недалекости просто сотрясла эфир, но результата все равно не добилась. Ни на йоту не сдвинулась, а ты по-прежнему настаиваешь на своем. Мы все еще подруги, Ступик?
— Да.
Взяв аккуратно упакованные в целлофан футболки, укладываю их в свой «чемодан».
— Тебя не злит, малыш, что в этом мире нет порядка и слабенького равновесия?
— Буддисты с тобой бы не согласились, Миллер. Все дело в восприятии. Я, например, ни на что не жалуюсь. Или я опять неправильно все поняла? Итак, что ты имеешь в виду? — с улыбкой мягко спрашиваю, уточняя. — День и ночь, мужчина и женщина, хищник и жертва, смерть и рождение, молодость и старость. Хм! По-моему, все просто-таки в идеальном порядке в нашем мире.
— Господи, ты точно не в себе.
— Вот снова…
— Нет уж! Ты! Ты! Ты видишь, к чему привел тот разговор? Ступина, я так не считаю. Что-то определенно происходит! Никто не желает вдаваться в подробности, потому что всех подобное устраивает. Так вот, белое перестает быть белым и становится любым, а черным мы с некоторых пор вообще не пишем. Мы в ней — в черноте — живем! Так тебе понятнее? Доходчиво?
— Вполне, — засунув палец в ухо, прокручиваю специально, настраивая слышимость. — Не кричи, пожалуйста, подруга.
— Вот ты, — толчком пинает мой незащищенный бок, — и я, и все на месте — и всем как будто хорошо. Была ссора, а теперь мировая и извинения. Что буддисты
по этому поводу говорят?
— Мне нужно съехать, Лер. Не обижайся, малыш, но я должна.






