— Твое умение прощать? — песочит в пальцах мой выбившийся локон. — Твоя гибкость? — аккуратно заправляет прядь за ухо. — Твое терпение и покорность?
— По-твоему, я бесхребетная приспособленка, меркантильная манипуляторша?
— Ступик! — почти сиреною вопит.
— Тсс, — я приставляю к носу палец, затем прислушиваюсь. Из той комнаты, где спит мой крошечный ребенок по-прежнему не доносится ни звука. — Мы будем видеться.
— Когда?
—
Я еще не уехала, а ты…
— Уже скучаю, — обнимает меня за плечи, рывком притягивая к себе. — Тебе нужен тот мужчина, отец Тимофея, Ася, — шепчет точно в ухо. — Ты была с ним. Добровольно?
— Да, — щекой улегшись на ее плечо, с закрытыми глазами отвечаю.
— Это замечательно. Значит, он нашел к тебе подход, подобрал нужный ключик. Понравился?
— Да.
— Скажи хотя бы имя.
— Не отстанешь? — пропускаю руки, чтобы обнять подругу.
— Никогда.
— Его имя Костя.
— Такое же, — Валерка пырскает нахально. — Я во-о-о-о-бще не удивлена.
— Что?
— Старомодное, говорю, имечко у принца.
— Его зовут Константин.
— Ха! Стало быть, Тимофей Константинович. Теперь про постоянство, видимо, зарядишь?
— У него очень темные глаза. Каштановые или коричневые, почти черные. И густые ресницы.
Он намного старше…
— Как у Тимки! Ты ведь у нас синеглазка, у небес украла краски, — шурует пальцами, расчесывая мою кожу на затылке. — Вот и встреться с ним. Поговорите, обсудите, придумайте. Расскажи ему все. Ты говоришь, он старше? Но сына сделать смог, значит…
— Четырнадцать лет, Лерочка. Ему тридцать девять.
— Обалдеть, Ступина! Самый сок. Еще чего-нибудь расскажи.
— Вкрадчивый и тихий голос.
— Прислушиваться надо? Бубнит под нос?
— Очень четкий. С ним интересно. Боже мой! Он меня загипнотизировал. Он, наверное, шаман.
— А-а-а-а! Тогда готовь свой бубен, Ступина.
— Длинные пальцы и голая грудь, — не слушаю и продолжаю.
— Как тебя резко-то переключило…
— Мне было очень больно, Лера. На одно мгновение я усомнилась в том, жива ли! Сильный, понимаешь. Очень!
— Мужчина-гамадрил, тиран и деспот…
— Он растерзал меня.
— Силой? — Валерка странно настораживается.
— Нет-нет. Я просто очень волновалась. Все делала не так
Я ведь ничего не знаю. Господи! Ему понравилось? Меня только это интересовало. Достаточно ли была хороша… Не напортачила ли? М-м-м-м! Что я натворила?
— Аська, я так рада за тебя! Ты знаешь, — бережно оттягивает от себя, обхватывает ладонями мне плечи и смотрит прямиком в глаза, — я почему-то уверена, что он достойный человек.
— Ты уже это говорила, — хихикаю, прикрыв свой рот. — Извини-извини.
— Ступик, ты шаловливая девчонка, хоть и с клопиком за пазухой. Глупости какие! Ты оттолкнула взрослого человека. Он же не мальчишка. Блин! Тридцать девять. Состоявшийся…
— Он строитель!
— Я тебя сейчас прибью, если ты не замолчишь.






