Не ощущаю холода. Чувствую головокружение. И как земля уходит из-под ног.
Хочется проснуться из этого кошмара. Максим не может быть вором! Зачем ему это? Он... Хороший. Самый лучший. Да, иногда вспыльчив. Немного груб. Но... со мной он нежен. И честен. Он же был честен, да?
О своей любви ко мне он говорил именно так. Так, что я ему верила. Разве он мог соврать в чём-то другом?
– Полина, ты простудишься, – мама пытается затянуть меня обратно в дом.
Теперь я чувствую холод. Я чувствую буквально всё. Бешеное биение сердца. Дыру в груди, которая всё растёт и растёт. Обжигающий холодом снег на ступнях и лице.
Позволяю ей себя увести, но тут же вырываюсь и бегу в комнату. Мне нужен мой телефон.
Много раз набираю Максиму. Не берёт. Пишу сообщение. Много сообщений. И в каждом прошу мне перезвонить. И о том, что люблю его, тоже пишу. И что никому не верю.
И хочу услышать правду от него.
Все эти сообщения остаются непрочитанными.
В комнату входит мама со стаканом в руке.
– Выпей это. Тебе надо успокоиться, Поля.
Машинально выпиваю, сморщившись от мерзкого вкуса. Всучиваю ей стакан обратно в руки.
– Уходи, мне хочется побыть одной.
– Нет, я не хочу тебя оставлять, – она с жалостью смотрит на меня. – Лучше поговори со мной.
Садится на кровать.
Ладно...
– В каком он участке?
– Я тебе не скажу.
– Я хочу его увидеть!
– Ни за что!
– Когда его забрали?
– Примерно два часа назад. Полиция была возле нашего дома, когда он подъехал сюда.
Два часа назад?
А я-то где была?..
Я просто лежала на этой кровати и вспоминала нашу ночь. А Макса в этот момент в тюрьму забирали. Боже мой...
Долгожданные слёзы обрушиваются горячим потоком. У меня начинается самая настоящая истерика. Меня трясёт, я вою что-то нечленораздельное, мечусь по комнате.
Мама силой сажает меня на кровать и крепко прижимает к себе.
– Полина, ты меня пугаешь... Успокойся, дочка. Это всё пройдёт, обещаю. Всё будет хорошо, родная моя.
Не будет. Ничего уже не будет хорошо.
Без него у меня вообще ничего больше не будет.
Я не хочу ни есть, ни пить, ни даже танцевать... Макс стал моей пищей. Воздухом. Моей музыкой. Моими руками и ногами.
Когда истерика немного отпускает, я смотрю на мать полными слёз глазами.
– Его... посадят?
Она качает головой.
– Я не знаю.
Глава 36
Макс
–
Тебе никуда не надо, что ли? – с раздражением смотрю на отца.
Он расположился на нашей кухне и пьёт долбаный чай. Мы сидим напротив друг друга. Мама – рядом со мной. Она не решается что-либо сказать. Сейчас мама на его стороне, это понятно. Ведь отец устроил так, что меня отпустили под залог.
Ну как отпустили... Пока ещё ничего не ясно. Найдут ли Игорька? И что он скажет обо мне, если его схватят? Возможно, нас обоих посадят. Ориентировочно мне могут дать лет пять, а ему даже больше.
– Ты мне не рад? – спрашивает отец, выгнув бровь.






