Напряжение между нами не стихает с самого суда. Сумма залога была немаленькая.
– Не рад, – честно отвечаю я. – Хочу побыть один. Но нам обоим известно, почему ты всё никак не оставишь меня в покое.
– Ты прав. Я хочу убедиться в твоём благоразумии, Максим. Что ты намерен делать дальше?
– Завтра в школу пойду.
– Похвально, – кивает он. – А потом?
– Потом пойду домой. А послезавтра снова в школу. И домой. Чё тебе от меня надо?! – взрывает меня. – Говори прямо, что я должен сделать!
– Дай мне слово, что наша договорённость в силе. Но сначала позвони Полине.
Что? Можно позвонить?
Оживляюсь.
– Позвони, чтобы попрощаться. Пусть она двигается дальше. Говорить будешь при мне.
На стол ложится мой телефон, который отец отнял у меня ещё в участке.
У меня немеет лицо. Смотрю на свой айфон, как на гранату, которая вот-вот
рванёт.
– Вов... – шепчет моя мать. – Это очень жестоко.
– Жестоко? – ощетинивается он и начинает орать: – Жестоко – это когда ты пускаешь в свой дом бывшего зека! И твой хахаль ломает нашему сыну жизнь! А я пытаюсь эту жизнь восстановить! Так кто из нас жестокий, Вика?
Мама вся скукоживается от его тона и злого взгляда. Она вообще никогда не умела держать удар.
– Ладно, мам, не надо. Отец прав, – морщусь я от этой дебильной правды. – Я виноват. Позарился на лёгкие бабки.
– Ну и как? Заработал? – язвит отец. – У меня попросить не мог?
– Столько – нет.
Он поджимает губы, пихает телефон ко мне.
– Звони, Максим. Давай покончим с этим.
– Я даже слушать это больше не могу! – вскакивает мать. – Скажи честно, Вова! Твоя жена считает нашего сына недостойным её идеальной дочери? Тебе самому-то не обидно? Максим – твой сын!
– И я всегда был на его стороне! – рычит отец. – Но после всего этого... Звони, я сказал! – рявкает на меня.
Мама выбегает из кухни. Видимо, нервы не выдержали. А я, странным образом, собран. Так, словно знаю, что через минуту буду мёртв, и смирился с этим.
Нажимаю на дозвон, включаю громкую
связь. Оставляю телефон на столе.
Гудок, ещё один... В моей голове болезненно звенит.
– Макс? Это ты? – её голос звучит с надрывом.
– Я... принцесса... – а мой ломается и хрипит.
– Это правда?
– Какую правду ты хочешь услышать?
– Ты кого-то ограбил?
Зажмуриваюсь.
Твою ж мать! Именно это ей сказали?
Ну, конечно... Легче всего меня оболгать.
Зыркаю на отца, но он – непроницаемая крепость.
– Максим? Ты меня слышишь? Скажи, что это не так! Пожалуйста, Макс!
– Я не могу сказать то, что ты хочешь услышать. Прости.
– Прости? Что ты... О чём ты вообще, Макс?.. Боже!.. Зачем?
– Полин, ну что ты хочешь от меня? – бросаю небрежным тоном, от которого выламывает рёбра. – Дело сделано. Ничего уже не вернуть. Я облажался, да.
Она молчит. Потом всхлипывает.
– Я не знаю,
что сказать, – произносит упавшим, бесцветным голосом.






