Почему Максим не звонит? И вообще, где он так долго?
Беру телефон и набираю ему. Не берёт.
– Полина, открой дверь! – всё никак не угомонится отчим. – Это очень важный разговор.
Нехотя иду открывать. Всё-таки с Владимиром Андреевичем так нельзя. Он ничего плохого мне не делал. И почти никогда не поучает, в отличие от мамы.
Распахиваю дверь. Отчим стоит, ссутулившись и засунув руки в карманы брюк. Выглядит он неважно. Будто бы постарел за эту ночь. Ситуация с Мариной Захаровной сильно отразилась на нём.
– Пойдём вниз, – говорит он.
– Мы можем поговорить и здесь, – открываю дверь шире.
– Нет. Разговор будет не из лёгких. Да и мама нас ждёт.
И он сразу уходит, не давая мне возразить. Ноги сами несут меня за ним. Сердце начинает частить. Что-то не так... Что-то случилось... Может, с Мариной Захаровной?
И поэтому Максима всё ещё нет!
Господи...
Прохожу вслед за Владимиром Андреевичем в гостиную. На диване сидит моя мать. Бледная, вымотанная...
Мне становится ещё хуже.
Отчим садится в кресло. Я сажусь к маме на диван.
– Что случилось? – меня уже потрясывает от нервов.
Смотрю в глаза матери, потом на Владимира Андреевича. Они между собой переглядываются.
– Ну хватит! – всплеснув руками, почти вскакиваю. – Говорите уже!
– Я предупреждала тебя... – с нескрываемой злостью начинает мама, но отчим её перебивает.
– Жанна! Я сам!.. Полина, – мягко смотрит на меня. – Максим попал в серьёзную передрягу. Он в участке. И ему может грозить срок. И..
– Подождите-подождите! Что-о? – подбрасывает меня с дивана.
– Сядь, Поля, и послушай! – схватив за руку, мама усаживает меня обратно. – Ты не так всё говоришь! – шипит на отчима. – Максим – преступник, вор! И будет правильно, если его посадят!
– Жанна! – рявкает отчим. – Не надо...
– Не надо что? Говорить правду? Пусть знает правду... Полина, – трясёт меня за плечи. – Ты меня слышишь? Он преступник! Он ограбил несколько человек. Ты
понимаешь, с кем связалась?
– Жанна! – вновь рявкает отчим.
А мама начинает плакать.
– Она – моя дочь, Вова! Единственная дочь! Что ты предлагаешь? Ждать, когда он выйдет? Через сколько он выйдет? Каким он выйдет оттуда?
– Совсем необязательно... – начинает он.
– Не смей! – шипит мама. – Неважно, в этот раз его посадят или в следующий. Его будущее предрешено. И я, как её мать, не позволю ей ломать и своё будущее.
Мне, кажется, что это какой-то дурной сон. Или я брежу... Они что-то кричат, обвиняют друг друга и Макса. А я понимаю лишь то, что он сейчас в участке. И его могут посадить. А ещё то, что он что-то украл. Но я не верю. Отказываюсь... в это... верить...
Кислорода почему-то не хватает. Я задыхаюсь. Хочется разорвать ногтями горло, чтобы вдохнуть. Здесь нет воздуха...
Выбегаю во двор.
Босые ноги утопают в сугробе. На лицо падают колючие снежинки. Я тяжело дышу, судорожно хватая воздух ртом.






