Правда, Рябов утверждает, что не виделся с Гороховым с тех пор, как того задержали, и очень удивился, когда ему сообщили о том, что Горохов выдавал себя за отца Федота. Однако я склонен считать, что Рябов – талантливый актер, иначе зачем он приехал в Белоцерковский вслед за Гороховым? Родственников у него здесь нет, внятного объяснения я от него тоже не услышал – так, глупости какие-то. Рябов заявил, что поселился в Белоцерковском из-за девушки, с которой познакомился в городе и встречался какое-то время, а потом бросил. Девушка якобы родом из Белоцерковского, приезжала поступать в техникум, но провалила экзамены и вернулась домой. Рябов, одумавшись, решил ее найти, но оказалось, что она уже успела выйти замуж, и он решил остаться в Белоцерковском, не зная о том, что Горохов обосновался в местной церкви, замаскировавшись под священника. Ну ведь врет же!
Антон машинально потер лоб. Голова раскалывалась. В данный момент его меньше всего волновали причины, по которым Витька Рябов поселился в Белоцерковском. Все его мысли крутились вокруг Поли, ему не давал покоя вопрос: действительно ли она вернулась к птицеголосым, или Савелий затащил ее в погреб, где держал Глафиру? В том, что в этом погребе
находятся Яна и Лена, Антон почти не сомневался.
Жалобно скрипнув тормозами, «Нива» остановилась на площадке перед церковью, и прежде, чем Роман Денисович заглушил двигатель, Антон уже взлетел на крыльцо.
Дыры в церковных стенах нашли сразу, они скрывались почти за всеми подставками с иконами. Деревянные подставки были выше человеческого роста, но весили не много и легко сдвигались в сторону даже при небольшом усилии. В глубине этих дыр виднелись отопительные трубы, по которым можно было спуститься в подвал, – все они вели к печи, расположенной в трапезной. Однако нигде не нашлось даже намека на люк, под которым мог бы обнаружиться погреб. Антон и Роман Денисович, а потом и оперативники, подъехавшие спустя несколько минут после них, обследовали каждый сантиметр дощатого пола и принялись вскрывать его, выламывая старые доски с помощью гвоздодера. Под досками и лагами, лежавшими на кирпичных столбиках, была только земля. Когда весь пол в трапезной был разворочен, Роман Денисович сокрушенно помотал головой и сказал:
– Нет здесь никакого погреба.
– Но в записях Глафиры… – начал было Антон и замолчал, осененный идеей: он вдруг понял, где может находиться люк в погреб.
– Мало ли что в записях! – воскликнул участковый, отмахиваясь с досадой. – Может, эта Глафира все выдумала, или ей это приснилось, или она из ума выжила! Другого объяснения у меня нет. Ты же сам видишь, что искать больше негде!
– Есть еще одно место… – неуверенно
произнес Антон, приближаясь к печи. В черном проеме опечья что-то белело.






