– В смысле?
– Цветы девчонке припёр недавно.
– Какой-нибудь стрёмный веник? – фыркаю пренебрежительно.
– Я не присматривался. Хризантемы вроде.
– Плевать. Флаг ему в руки, – нажимаю на дозатор и слишком глубоко вдыхаю лекарство.
Козлина. Мало я ему по морде съездил!
И Оля тоже хороша… Уверяла, что с этим додиком просто дружит.
– Цветы взяла? – интересуюсь, прокашлявшись.
– Тебе ж плевать, – угорает с меня Разумовский.
– Да или нет? – мрачно переспрашиваю, ощущая как в груди печёт от ревности.
– Нет. Букет она не взяла.
Самодовольно хмыкаю.
– А чё так?
– Мне ж откуда знать.
–
Отличная вышла бы пара.
На пять с плюсом.
Пацаны ржут.
– Всё. Трава нарезана. Заправляю наше творение майонезом, – торжественно сообщает Лёха. – Вашу мать, кто стругал морковку? Что за жесть? Такие кусьмяры.
– Нормально она порезана, – обиженно ворчит Эмиль.
– Так и думал, что это ты. Богдан, ты видел, как он при чистке яйца изуродовал?
– Они всё равно под нож пошли, какая разница?
– Ты рукожоп, признай. Посмотри, как криво гирлянду повесил.
– Повесил бы сам.
Они, уже по старой-доброй традиции, принимаются активно спорить и пререкаться.
Это могло бы быть надолго, но внезапно раздаётся трель дверного звонка.
– Ты кого-то ждёшь?
Напрягаю память. Отрицательно качаю головой.
– Странно. Для доставки жратвы рановато…
– Я открою, – Разумовский
убирает телефон в карман и направляется в прихожую.
– Я с него офигеваю. Вообще к жизни не приспособлен, Царевич.
– У тебя живёт сейчас? – предполагаю с ходу.
– Ага, но скоро я его выкину. Шмотьё своё брендовое везде разбрасывает. Грязные носки и тарелки по всей квартире оставляет. Вчера чуть не залил соседей, набирая себе ванную с пеной, – жалуется он, вздыхая.
– Пусть ко мне переезжает.
– Куда? В однушку? Прикалываешься? Ему ж отдельная принцесскина спальня нужна.
Смеюсь.
Принцесскина спальня…
– И рота обслуги. А, о!
– Чё?
— Вспомнил кое-что. Ещё к Оле Игнатов опять подваливал, – продолжает исправно отчитываться Лёха. Хотя никто его об этом не просил.
Игнатов… Вот падла!
– Болтал с ней после матча, в которой участвовала наша женская сборная.
Подгорает, признаю.
Они там совсем страх потеряли
в моё отсутствие?
– Улыбался как полудурок. Флиртун недоделанный.
Не отгребал давно? Подрихтовать ему улыбку может?
– Эу… Богдан, алё. Что с лицом?
Очевидно, мой фэйс выдаёт всю палитру чувств, которые я испытываю.
– Больше ничего про Неё не говори мне.
– Ладно, как скажешь, – друг пожимает плечом. – Что решил в итоге?
– Что ставлю точку и желаю Оле удачи.
– Может, не стоит рубить с плеча, дружище?
– Если нет доверия, толку не будет.
– И что? Прям забыть её хочешь?
– Да, хочу. Надоело всё к чертям, – бросаю устало и тянусь за салфетками. Чисто интуитивно поднимаю взгляд и охреневаю. Потому что в дверях кухни стоит Миронова.






