ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман. На санях Акунин Борис Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман. Annotation Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман. Акунин-Чхартишвили ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ТУЖИЛКИ «UN ADOLESCENT D'AUTREFOIS»3 ТЕОРИЯ БРАКА ТУЧКОВ-ЧЕТВЕРТЫЙ КНЯЗЬ ВАСИЛИЙ НА ДНЕ ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ Тессараконтамерон ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПРЕКРАСНАЯ ЕЛЕНА ВТОРОЙ ДЕНЬ Глава 2 ТРЕТИЙ ДЕНЬ Глава 6 ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ Часть вторая. L'ECHELLE D'AMOUR М УРОК ПЛАВАНИЯ ПО МАЛОЙ СПАССКОЙ ИД МАРТА БЕРЕГИСЬ СЕН-МАРК ПРОЩАНИЕ ДНЕВНИК 1977 FELIX JUSTINA МЭРИ НАСТЯ ПО НАПИСАНИИ СЖЕЧЬ FOOL’S DAY Глава 40 Примечания 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 Акунин-Чхартишвили НА САНЯХ Роман ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ТУЖИЛКИ Катать

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во всякой компании, проверено на жизненном опыте, выстраивается иерархия. То же будет и в «команде». Нельзя оказаться на нижней ступеньке.

Несколько минут проторчал, как идиот,

в засаде, подпрыгивая на месте, чтоб не задубеть. Потом тем же путем, от станции, причесал Фред, перебирая длинными джинсовыми ногами, нахохленный в своем старом кожане и тоже старой, но ондатровой шапке. На плече — холщовая сумка с длинными лямками.

Тогда вылез из укрытия и Марк.

— О, Карлу Марксу от Фреда Энгельса! — заорал Фред, протягивая руку. — Это я Сове говорю: давай Маркса позовем, раз место есть. Нормальный, говорю, чувак.

Врет, подумал Марк. Иерархию выстраивает. Чтоб я еще ниже его, шестерки, у них был. А «Марксом» раньше не называл.

— Чё у тебя в сумке? — спросил. Очень уж она была плоская, странно.

— Вот, диски новые.

Струцкий бережно извлек замотанный в полотенце квадрат, развернул.

— Самое новьё. «Би джиз» и «Вингс». У Башки дома музыкальный центр «Грюндиг» — мощняк. Покрутим четыре раза и запишем — каждому. Ты кассету принес? Нет? Я надыбал блок TDK, могу одну скинуть за чирик — как сам брал.

— Да я «Би джиз» и Маккартни не особо, — соврал Марк. Десяти рублей у него не было.

Тут почти одновременно подгребли и остальные. Сначала остановилась черная «волга» с немосковским номером АТК, на ней иногда привозили в универ Баклажана. Вылезли сам Мирзабаев, со спортивной сумкой, в которой позвякивали бутылки, и Сова — налегке, в охрененной ярко-красной «аляске». Они появились в Москве только нынешней зимой, считались круче дубленок — на улице прохожие

оглядывались на чудо-куртки.

Со стороны леса, размашисто шагая, притопал Серый, весь обсыпанный снегом, как партизан с картины Верещагина. Но эффектней всех явился Башка. Вылез из кабины снегоуборочной машины, сунул водиле купюру. Спрыгнул с высокой ступеньки под приветственные вопли. Морда красная, распаренная — кажется, уже поддатый. И тоже в новенькой «аляске», только голубого цвета. Заорал дурным голосом: «Прилетит Чебурашка в голубой комбинашке и бесплатно покажет стриптиз!»

Увидел Марка, кажется удивился, но рожу не скривил. Парень он был незлой, некобенистый.

— О, — сказал, — Рогачов.

И только.

— Внимание, сэры, пэры и херы! — объявил Сова. — Время пошло, секундомеры включены. Через десять минут надо быть перед дворцом. Экипажи поданы и ждут. Первый пункт нашей программы — аперитив. Ответственный — Маркс. Доставай, чего там у тебя.

Вермут был встречен одобрительно.

— Литр это лучше, чем пол-литра, — изрек Башка. — Тыща грамм делим на шесть. Получаем четыре глотка на рыло.

Буду по кадыку считать.

И первым, запрокинув голову, булькнул четыре раза — выдул ровно одну шестую. Чувствовался навык.