Эбби убедилась, что поднос стоит ровно, прежде чем внимательно посмотреть на Жана.
– Как ты себя чувствуешь?
Жан ответил ей каменным взглядом, но женщину, которой изо дня в день приходилось сталкиваться с отношением Натаниэля и Кевина, вряд ли испугал бы его гнев. На самом деле, она просто наклонилась, чтобы осмотреть его раны. Ее взгляд был бесстрастным, когда она осматривала его бинты и швы, но руки были легкими, когда она ощупывала линию его плеч.
– Он что-нибудь говорил?
– Спросила Эбби у Рене.
– В его голосе слышится заметная хрипотца, - сказала Рене, - но не похоже, чтобы что-то было повреждено настолько сильно, что не подлежало бы ремонту.
Рене взяла один из бокалов и протянула ему, предлагая.
Жан даже не осознавал, как сильно ему хотелось пить, но будь он проклят, если возьмет хоть что-нибудь из этого. Рене, казалось, была довольна ожиданием, держа бокал в пределах досягаемости, но, не вкладывая в его покрытые синяками руки. С минуту она наблюдала за работой Эбби, прежде чем запоздало вспомнила, что пыталась объясниться.
– Я поставила Андрича перед выбором: позволить мне забрать тебя домой, чтобы ты пришел в себя, или смириться с тем, что моя мать опубликует очень подробную и наглядную статью о том, что с тобой произошло в его кампусе. Неудивительно, что он был очень рад купить мое молчание. Он пообещал разобраться, а я, в свою очередь, пообещала держать его в курсе твоего состояния здоровья. Сомневаюсь, что мы увидим какие-либо серьезные изменения в Университете Эдгара Аллана в преддверии чемпионата, но я пока буду добиваться победы там, где смогу.
Жан забыл о своем решении хранить молчание.
– Это не победа, ты, самонадеянная дура.
Эбби вздрогнула от звука его голоса и осторожно
надавила большими пальцами ему на горло.
– Сделай вдох для меня.
Он попытался оттолкнуть ее руки, но эта попытка причинила ему гораздо больше боли, чем ей, и Эбби просто ждала, пока он успокоится. Он угрюмо сделал, как ему было сказано, и Рене внимательно наблюдала за Эбби, пока медсестра ощупывала, как двигается его шея под ее пальцами. Эбби ослабила хватку для второго вдоха, но давление, которое раньше было незначительным, теперь ощущалось как удар кочерги, и Жан вздрогнул от ее прикосновения, прежде чем смог себя остановить.
Он попытался скрыть это за раздражением и отмахнулся от нее.
– Отойдите от меня. Как мне попасть домой?
– Ты не уйдешь, - напомнила ему Рене.
– Андрич вывел тебя с основного состава или сделает это, когда закончит свое расследование. Ни за что на свете он не позволит тебе вернуться в Эдгар Аллан, увидев тебя таким.
– Я Ворон сейчас и навсегда, - сказала Жан.
– Не имеет значения, что говорит один незначительный человек.
– Возможно, - сказала Рене легким тоном, который говорил о том, что она в это не верит.






