– Верни меня обратно в Эвермор.
– Я буду повторять это до посинения, если понадобится. Я не позволю тебе уйти.
– Ты не имеешь права держать меня здесь.
– Он не имел права так поступать с тобой.
Жан рассмеялся, коротко и резко, и позволил боли пронзить его насквозь. Рене знала о его отношениях с Рико больше, чем следовало, из-за безрассудной неосмотрительности Кевина, конечно же, она понимала, какой наглой ложью это было. Хозяин купил Жана много лет назад, но из-за того, что под ногами у него вертелось столько Воронов, у него не было ни времени, ни сил приструнить рассерженного ребенка. Вместо этого он подарил его Рико, доверив своему племяннику заняться воспитанием Жана.
Рико имел право делать с Жаном все, что хотел; Жан был его собственностью отныне и до самой смерти.
Хозяин гонял своих Воронов за малейшую оплошность и выражал свое недовольство на каждом дюйме кожи Рико, но Рико переносил свои мучения на Жана, с процентами, как только сезон заканчивался. Не Жан впустил Андрича, но это была его вина, что Рене знала, что его нужно искать. Он был за сотни миль от дома, потому что у него не хватило ума держать язык за зубами.
Жан пожалел, что вообще увидел Рене. Он ненавидел себя за то, что поддался любопытству и ответил на ее сообщения в январе. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было, сука, предательство.
– Никто так со мной не поступал, - сказал он.
– Я был ранен в драке.
– Я работаю с Лисами, - напомнила Эбби Жану.
– Даже они не могут так сильно ранить друг друга на корте. Видит Бог, за эти годы многие из них пытались это сделать.
– Я не удивлен, они посредственны во всем, что делают.
– Это, - сказала Эбби, очень осторожно касаясь пальцами его виска, - не результат драки. Полагаю, даже Вороны тренируются в полной экипировке? Посмотри мне в глаза и скажи, как им удалось вырвать у тебя столько волос через шлем.
Рука Жана непроизвольно потянулась вверх, нашла ее ладонь, а затем и ноющие точки на его голове. На краю сознания промелькнуло воспоминание: одной рукой ему зажимают рот и нос, удерживая голову опущенной, а другой дергают изо всех сил. На мгновение воспоминание о том, как рвется, отслаивается кожа, ослепило Жана, и он с трудом сглотнул, борясь с приступом желчи. Он быстро опустил руку на колено.
– Я задала тебе вопрос, - сказала Эбби.
– Верни меня обратно в Эвермор, - сказал Жан.
– Я не останусь здесь с тобой.
– Эбби, - сказала Рене, ставя воду Жана на поднос. Они с Эбби тихо ушли, не сказав ему больше ни слова. Жан не обратил
внимания на звук закрывающейся за ними двери, думая о том, как спасти свою жизнь. Все зависело от того, сможет ли он вернуться в Западную Вирджинию.






