— Начнем сначала? — предложила Ларина, присаживаясь возле чаровницы. Взяв Ровену за подбородок, ведьма заставила ее посмотреть себе в глаза. — Что тебя связывает с Дариусом? Говори!
— Ничего, — прошептала Ровена срывающимся шепотом. —
Клянусь.
— Лжешь, — покачала головой правительница Зачарованных холмов, отталкивая голову чаровницы к стене. — С чего бы ему ходить к тебе, если ты говоришь правду?
Ударившись затылком о холодный серый камень, из которого были сложены стены особняка, Ровена закрыла глаза. Привкус соли во рту стал горьковатым, прибрел оттенок желчи. Страшнее была беспомощность. Чаровница не чувствовала ног, не могла даже пошевелиться и это тяготило больше всего, даже больше страха наступающей смерти. Умирать не страшно — Ровена знала это. Какой бы ни была жизнь, но смерть — это еще не конец — лишь начало нового пути.
Каждый из народов, живущих на просторах мира Синих сумерек, верил в загробную жизнь. Люди молились Богам, которых никто никогда не видел, соблюдали придуманные кем–то правила и нормы, страшились суда и всей душой стремились заработать себе светлое местечко, что звалось раем. Хладные, чьи души бессмертны, не задумывались о том, что с ними случится после восхода солнца или того, как голова слетит с плеч. Каждый из них жил достаточно долго, чтобы цепляться за еще один день. Чародейки и чаровницы холмов не знали, куда уходили их предки после того, как родная земля впитывала чары, но Ровена верила, что путь этот вел в мир куда лучший, чем тот, в котором жили
они сейчас.
Ларина выпрямилась и отошла к окну. Отодвинув портьеру, посмотрела в ночь, а потом повернулась к своей подданной, что опиралась спиной о стену. На прекрасном лице правительницы холмов появилась улыбка, и она изменила Ларину дель Варгос. Изменила почти до неузнаваемости. Она вдруг стала похожа на простую смертную женщину, прекрасную и нежную, ослепительную в своей молодости и женственности. Женщину, ради которой стоит начать войну и даже проиграть ее; ради которой не жаль потерять все, чтобы обрести нечто большее.
— Я ведь могу заставить тебя, — обнажила Ларина в улыбке белоснежные зубы.
— Я не боюсь тебя, госпожа, — выдохнула Ровена.
— А разве я угрожаю тебе, милая? — правительница снова приблизилась к чаровнице. — Есть другие способы, — она взяла ее за руку, помогая встать, и в тот же момент на полу зашевелилась Мива.
Кошка резко вскочила и принялась оглядываться вокруг. Увидев хозяйку, фамильяр успокоился, принялся тереться о еще минуту назад бесполезные ноги Ровены, обутые в мягкие туфли на прямой подошве, отделанные мелкими бусами и камушками. Шерсть Мивы снова приобрела здоровый блеск, залоснилась, сделалась шелковистой. Янтарные глаза искрились, предано ловя взгляд хозяйки.






