Расправив складки широкой струящейся юбки, темная ведьма взглянула на свою собеседницу так, что у Ровены захолонуло сердце.
— Ты не можешь винить меня за любовь. Что касается Камиля, то уж ты-то должна понимать, что уже ничего не исправить. Ты не сможешь помешать…
— Да-да, — кивнула Ларина, перебивая чаровницу. — Поверь мне, я понимаю тебя лучше, чем ты можешь представить.
Прежде чем сделать шаг через порог столовой, правительница холмов колебалась какое-то время. Когда из гостиной вышел Борд, тяжело цокая когтями по каменным плитам особняка Торгос, чародейка решительно направилась к входной двери. Она почти уже пересекла холл, почти дала успокоиться встревоженному сердцу Ровены…
— … но пророчество не должно сбыться, — правительница холмов наклонилась к своему фамильяру. Прошептав на ухо псу несколько слов, продолжила путь, в то время, как Борд сделал то же самое, но в обратном направлении.
Плотно прикрыв тяжелые дубовые двери особняка, Ларина дель Варгос спустилась по
крутым ступеням. Не скрывая торжества, что зажгло в глазах чародейки искру, которая постепенно превращалась в самое настоящее пламя, она позволила себе радостно улыбнуться. И эта холодная улыбка не покинет ее прекрасного лица, пока будет лететь над холмами дикий полный боли и ужаса крик…
Глава 47
Необходимое зло
— Зачем вы себя так изводите? — этот голос практически привел Винсента в бешенство.
Он не терпел, когда ему мешали в такие моменты. Этерн призвал всю свою выдержку, чтобы не снести голову с плеч того, кто посмел так бесцеремонно вторгнуться в его уединение. Сейчас нельзя все испортить. Сейчас нужно быть им, а не собой.
Уняв вызванный ароматом крови голод, этерн поднялся. Когда он повернулся лицом к той, что стояла у двери, не осталось и следа от былого трепета. Лишь все еще подрагивала верхняя губа, хотя клыки уже исчезли, как и красноватый блеск глаз. Впрочем,
учитывая фразу, с которой девушка обратилась к своему «господину», эту дрожь можно было легко отнести к излишней мнительности денра. Винсент надеялся, что таковая водилась в ассортименте чувств де Карда.
— Это же моя сестра, — осторожно проговорил этерн, уверенный, что это тщедушное создание имеет в виду скорбь денра по Кармелии.
Вид неожиданной собеседницы зародил сомнения в душе Винсента. Похоже, не все так безоблачно в крепости, как ему думалось. Вряд ли она одна такая тут. Девушка едва держалась на ногах. Чтобы оставаться в вертикальном положении, ей приходилось держаться за массивную дверь. Землисто-серое лицо, громадные лихорадочно блестевшие глаза, обведенные темными кругами, заострившийся нос, потрескавшиеся синюшные губы — костлявое подобие женщины. Странно, каким чудом жизнь все еще теплилась в этом давно иссохшем теле.
Этерн невольно приподнял бровь.






