Свод над головой понизился, заставив слегка пригнуться. Даже гранитные блоки стен были скрыты многовековой пылью. Я остановился, уткнувшись взглядом в непроглядную черноту впереди. За моей спиной, в отдалении, слышались осторожные шаги альвов.
Проход сузился до предела, превратившись в щель между двумя громадами древнего камня. Холодная, шершавая поверхность стен касалась моих плеч, с них осыпались хлопья пыли. Я двигался почти боком, чувствуя,
как пластины доспеха с тихим скрежетом цепляются за выступы.
Мельком взглянув на индикаторы в углу зрения, я ощутил знакомое холодное сжатие в груди:
Ресурс: 8/100 — Прогноз автономии: 18 минут.
Поберечь бы ресурс, но идти в темноте без привычной брони, которая может предупредить или спасти от возможной ловушки, не хотелось. Меньше двадцати минут. Потом придётся втянуть доспех обратно в карту, оголившись в этом каменном гробу. Мысль была откровенно раздражающей, но если алтарь не найдётся в ближайшие минуты, выбора не останется.
«Воля ужаса» молчала, что давало смутную надежду на то, что все не совсем плохо.
Проход плавно разделился, словно чёрная река, разбивающаяся на два рукава. В мрачной темноте царила тишина, в которой я почти ощущал тревожное, усталое ожидание Лаксиэль и нетерпеливую решимость Тильмиро. Погони не было слышно. Опустившись на корточки, я замер на распутье, внимательно осматривая пол перед собой. В правом рукаве проход покрывал лишь нетронутый толстый слой пыли, который также нетронутым скрывался в зияющей пустоте. В левом, на пепельной поверхности, угадывались едва различимые следы, просевшие в пыли.
Быстро встав и повернувшись
к своим спутникам, я скороговоркой бросил:
— Налево, следы старые, идут туда.
Я не стал ждать подтверждения или обсуждения. Ресурсы доспеха уменьшались, а эта игра в следопыта в подземной могиле затягивалась. Сжав тесак, я шагнул в левый проход, наступая рядом с едва заметными следами тех, кто прошёл здесь, возможно, века назад.
Проход сужался всё сильнее, сдавливая пространство до размеров каменной глотки. Я двигался, почти ощущая на себе вес всей толщи скалы над головой. И мысли, чёрные и неотвязные, лезли в голову.
Я видел храмы. В Капуе — величественные и открытые солнцу, с колоннадами, куда стекался народ. На Олимпе и в Афинах — сияющие мрамором, утверждающие мощь Кронида во всём его горделивом величии.
А это… Это не укрытие, а тайное святилище. Каменная могила, вырытая в самом сердце мира. Предвечная Тьма, судя
по всему, не жаждала ни молитв толпы, ни торжественных процессий. Её паства, должно быть, была немногочисленной. Отчаянной или безумной.






