Наконец он опускает голову, у него задумчивый взгляд.
— Потому что это было больно. Тебе было больно. — Он закрывает глаза. — И это чуть не убило меня. Я не могу...
Он качает головой, будто внутри него идет война. Но он колеблется, я знаю. Потому что я чувствую его возбуждение сквозь полотенце.
— Посмотри на меня.
Проходит мгновение, прежде чем он делает это. Холодные голубые глаза пылают так, что у меня подкашиваются ноги.
— Не заставляй меня умолять, Генри.
Я встаю на цыпочки
и целую его. Медленно провожу языком по линии губ. Дёргаю за полотенце, и оно падает на пол.
— Я сделаю это, но пожалуйста, не заставляй.
Без тени стыда я опускаю руку между нами, обхватываю его член и сжимаю, с моих губ срывается громкий стон. Не знаю, что в члене Генри такого особенного, но ни один другой с ним не сравнится.
Он — как бык, выпущенный из загона.
Сильные руки обхватывают мою голову, пальцы запутываются в волосах, его губы атакуют мои, язык погружается в мой рот, заявляя на него свои права агрессивными, почти злыми движениями. Он тащит меня в спальню, натыкаясь на столы и стены по пути, но не отпуская ни на секунду.
Мои ноги упираются в кровать, и в следующий момент я падаю на неё, а обнаженный Генри нависает надо мной, подавляя своими размерами, срывает с меня футболку, затем расстёгивает джинсы и стаскивает их вместе с трусиками одним движением.
Он стягивает лифчик, освобождая грудь, даже не расстёгивая его.
В считанные секунды я оказываюсь обнаженной у него на коленях, руки обнимают его голову, пока я наслаждаюсь ощущением его губ, сомкнувшихся на моем соске, языка, безжалостно дразнящего меня.
Не в силах больше ждать,
я опускаю руку между нами и направляю его член в себя. Я такая мокрая, что он входит почти без сопротивления, вырывая у меня глубокий стон.
Его руки сжимают мои бедра, останавливая.
— Ты была осторожна?
Он не смотрит на меня, когда спрашивает об этом, но его челюсть напрягается, как будто он точно знает, чем я занималась с тех пор, как он покинул Аляску.
Возможно, знает.
— Да. — Я медлю. — А ты?
— Да.
Теперь он поднимает на меня взгляд, позволяя увидеть правду.
О Боже.
— У тебя никого не было.
Пауза, затем он качает головой.
Я прижимаюсь к нему лбом и умоляю:
— Поцелуй меня, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты поцеловал меня прямо сейчас.
Потому что мне нужно, чтобы он сказал, что всё в порядке. Что то, что я сделала, не было ошибкой. Что он не
упрекнет меня — ни сейчас, ни потом.
Он переворачивает меня на спину, прижимая своим телом, одной сильной рукой фиксируя мои запястья над головой.
И просто смотрит на меня.
— Пожалуйста, не злись. Я видела твои фотографии с другими женщинами, и мне было ужасно больно. Ронан и Коннор помогли...
Я вскрикиваю, когда Генри входит в меня, заполняя до предела.
— Я чертовски зол.






