— Он шипит, выходит и снова вгоняет в меня член, вырывая ещё один стон. — Ты — моя, и никто не смеет тебя трахать без моего разрешения. — Продолжая двигать бедрами, он наклоняется и глубоко целует меня. — Но я злюсь не на тебя. Я отпустил тебя. Ты имела полное право найти кого-то другого.
Я вырываю одну руку из его захвата и поднимаю его подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Мне не нужен никто, кроме тебя. И никогда не будет нужен.
Я приподнимаю бёдра, и он стонет. Закинув ногу себе на руку, он начинает двигаться в своём неторопливом, властном ритме, каждым толчком доводя меня до исступления.
Никто
не может заполнить меня так, как Генри.
Никто не вызывает во мне этого всепоглощающего желания.
И теперь я могу это утверждать, имея некоторый опыт.
Я не жду его указаний — опускаю руку между ног и начинаю массировать клитор, быстро и сильно, не желая упустить возможность кончить вместе с ним.
— Чёрт... — ругается он, наконец вставая на колени и приподнимая мои бёдра.
Он входит в меня с яростной силой, глаза прикованы к моим пальцам.
Генри снова мой.
Этот мужчина… Одного его вида — напряжённого, блестящего от пота, безжалостно трахающего меня — достаточно, чтобы я сорвалась в оргазм, дико выгибаясь под ним. Он кончает почти сразу за мной, лицо искажается от наслаждения, когда он стонет. Я полностью открываюсь ему, наслаждаясь тем, как он пульсирует внутри, наполняя меня спермой.
***
— Твоя мать?
Я кладу телефон на тумбочку.
— Нет, Ронан. Они хотели узнать новости.
Генри тяжело сглатывает, и этот звук гулко разносится по комнате.
— Не увольняй их.
Он замирает, затем усмехается.
— Или что? Ты снова попытаешься шантажировать меня?
Я прижимаюсь к его груди, накрывая его своим обнажённым телом, надеясь удержать здесь навсегда.
— Нет, я прошу тебя. Пожалуйста, не увольняй их. Они просто друзья, и они много для меня значат. Они...
— Я не уволю их, хотя и хочу. И я не уволил Майкла. Хотя он заслуживал этого.
Я хмурюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я дал этому засранцу повышение. И
прибавку. Теперь он менеджер в Аспене. Взамен я потребовал, чтобы он собрал вещи, сел на паром и не сказал ни тебе, ни кому-либо ни слова.
— Но ты позволил мне думать...
— Потому что я мудак. — Он делает паузу. — Я не собирался позволять тебе вернуться туда, где мать превратит твою жизнь в ад, а ты в итоге окажешься несчастной и вернёшься к бывшему. Но я также не собирался позволить чему-то серьёзному начаться между тобой и Майклом.
Я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть в его красивое лицо.
— Перемирие?
Кривая усмешка трогает его губы, розовые и припухшие от поцелуев. Но она исчезает, когда он бросает взгляд на часы.
— Мне нужно идти. Экипаж ждёт уже два часа.
Он наклоняется, чтобы быстро поцеловать меня, затем снимает меня с себя и встаёт с кровати.






