ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мемуары, Автор - Понятовский Станислав, Серия - Тайны истории в романах, повестях и документах, , Жанр - Биографии и мемуары, Документальная литература. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Мемуары Понятовский Станислав Мемуары, Автор - Понятовский Станислав, Серия - Тайны истории в романах, повестях и документах, , Жанр - Биографии и мемуары, Документальная литература. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. С БЕЛЫМ СВЕТОМ — ОДИН НА ОДИН Мы предаём непростительному забвению восемнадцатый век. Не то, чтобы мы мало о нём знали, или говорили, или писали о нём. По архивным документам, по трудам историков, по учебникам, по кое-каким романам даже, мы в любой момент можем выяснить, кто когда родился и умер, кто с кем и по какому поводу воевал, сколько стоило в 1759 году прокормить одну лошадь... Регулярно появляются книги, исследования о той эпохе — всё это так. И беда не в объёме или достоверности наших знаний, а в том, что они, как правило, умозрительны. За статистическими данными мы не ощущаем дыхания века, породившего титанов, прокладывавших человечеству путь. «Ум был достоинство, держава, — записал кн. П. Вяземский. — Цари искали союза с ним». Лишь особо чуткие из нас способны вздрогнуть от ужаса, представив себе, что их разит своей насмешкой Вольтер, или различить оттенки характеров энциклопедистов, или Свифта, или Канта или представить себе явственно взлёт «из грязи — в князи» светлейшего Меншикова, или расслышать в грохоте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Читатель захочет, быть может, узнать, виделся ли я с Бинетти? Единственный раз я встретил её у графа Мощинского — но она спаслась, завидев меня.

Я сказал Мощинскому:

— Как странно эта дама ведёт себя... За что ей на меня сердиться?

— За что?!.. Разве вы не знаете, что ваша дуэль, причиной которой была она, рассорила её с любовником?.. Браницкий ни разу не видел её с тех пор.

— Могу только одобрить поведение графа. Эта дама думала, вероятно, что её любовник сможет обойтись со мной, как с беднягой Томатисом...

Я совершил вместе с Кампиони упомянутую уже маленькую поездку. В моём кошельке было две сотни дукатов: половину составил подарок воеводы Руси, другую я выиграл. Детали этой поездки я обойду молчанием и перейду к причинам, вынудившим меня навсегда покинуть Варшаву и Польшу.

Когда я вернулся в столицу, там как раз принимали мадам Жоффрен, старинную возлюбленную короля. Отнюдь не претендуя на такое же внимание, я был до крайности удивлён тем, как нелюбезно встречали

меня повсюду. Казалось, все поляки благородного происхождения сговорились адресовать мне одну и ту же сухую и невежливую фразу: «Мы полагали, что больше не увидим вас — зачем же вы вернулись?»

— Чтобы рассчитаться с долгами, — отвечал я всем, поворачиваясь к ним спиной.

Восторженность, объектом которой я был ранее, сменилась самой бесцеремонной холодностью; правда, я продолжал получать приглашения, но за столом никто ко мне не обращался.

Я повстречал воеводу Руси — он едва ответил на моё приветствие... Я увидел короля, но его величество даже не взглянул на меня.

Я спросил графа Сулковского о причине подобной перемены.

— Это черта нашего национального характера, — ответил он. — Мы крайне непостоянны, как вам, конечно, известно. Sarmatoruni virlus veluti exira ipsos

[74]

. Ваше благосостояние было бы упрочено, если бы вы сумели воспользоваться случаем, а теперь слишком поздно, и вам ничего не остаётся, в сущности, как...

74

У сарматов нет достоинств, они имитируют их

(лат.).

— Как уехать, — прервал я его. — О, я потороплюсь, разумеется.

Когда я возвратился домой, мне передали анонимное письмо, написанное благожелательницей, сообщавшей мне о том, что, как она слышала, рассказали обо мне королю. Его величеству стало известно, писала она, что Казанова был заочно приговорён в Париже к повешению за присвоение значительной суммы денег из кассы лотереи; к тому же, в Англии и в Италии он был уличён в многочисленных мошенничествах; наконец, он был членом труппы бродячих комедиантов. Таковы были, в общем и целом, выдвигавшиеся против меня обвинения.

Что мог я ответить? Только одно: всё это —

клевета, которую столь же легко выдумать, сколь и опровергнуть...

Конечно, я предпочёл бы покинуть Варшаву немедленно, но я был обременён долгами, да и денег на дорогу не было тоже.