А посылка зелёных юнцов в Европу учиться осталась, быть может, самой мудрой акцией царя-плотника, ибо она была устремлена в будущее.
Намного опередив своих сверстников, мысливших по меркам предыдущего столетия, Пётр был человеком восемнадцатого века.
В девятнадцатом ему не дали бы завершить столь гигантские преобразования; чем кончились не меньшие, пожалуй, по масштабам замыслы его пра-пра-правнука — хорошо известно...
Вот почему для нас, замороченных политиканством и цивилизацией, так существенно воспринимать людей восемнадцатого века
живыми
. А весточки «оттуда», из сердцевины этого бурного века так редки, тем более, весточки, впервые публикуемые по-русски. И с этой точки зрения мемуары Станислава Понятовского с полным правом могут быть названы подарком судьбы: откройте первую страницу, и вы сразу же окажетесь
подключённым к той далёкой эпохе, причём, подключённым чисто, без «романного обмана».
Двести лет мемуары эти терпеливо ждали своего часа, а ведь их ценность многократно возрастает от того, что это не частные заметки случайного автора — путешественника, ведущего дневник, или авантюриста, или придворной дамы, или монаха, или чьего-либо секретаря... Перед вами записки человека, к которому на протяжении нескольких десятилетий сходились сотни разнообразнейших нитей — и политических, и административных, и военных, и дружеских, и родственных, семейных, и сугубо личных, даже интимных — из многих европейских стран, из России, в том числе, что для нас, разумеется, не просто интересно, а можно сказать — драгоценно.
Автору посчастливилось привлечь к себе внимание многих ярких современников, занимавших значительное положение в Польше, России, Англии, Франции, Австрии — и он лаконично, но явственно, а подчас и образно запечатлевает живыми этих людей, давая им далеко не общепринятые, или официальные, или «стёрто-исторические», а оригинальные характеристики.
Важно, что автор не идёт на поводу у молвы, да и не фальшивит, как будто, в главном и самом для мемуариста трудном: во взгляде «со стороны» на собственную персону. У нас есть основания доверять его искренности и в других вопросах — особенно там, где он подкрепляет свои суждения и оценки ссылками на разного рода документы и письма, бережно им сохранявшиеся, на исторические события, высказывания популярных деятелей эпохи и т. п.
Он мог ошибаться, как почти каждый, кто пишет о текущих событиях, многое мы, само собой, расцениваем сейчас иначе — нам с большей достоверностью известна природа событий и явлений тех лет, — но это никак не умаляет значения записанного тогда, по горячим следам.






