12 февраля 1798 года в Санкт-Петербурге, в Мраморном дворце скончался последний польский король Станислав Понятовский, принявший
при вступлении на трон имя Станислава-Августа.
Возведённый на престол проницательной, но своенравной и коварной Екатериной, прекрасно изучившей повадку возлюбленного своих юных лет и не сомневавшейся в его лояльности, он доживал свой век во дворце, предоставленном в его распоряжение сыном императрицы — Павлом. Один, с крохотной свитой, лишённый родины, поделённой между алчными её соседями.
Некоторое время после того, как он отрёкся от престола, Понятовский жил в родном Гродно, но почувствовал себя там, мягко говоря, неуютно, ибо во всех бедах, постигших Польшу, обвиняли прежде всего его. Тогда он перебрался в Петербург, где был когда-то на вершине блаженства, молодым, сильным, беспечным, горячо любимым — и где ему суждено было провести последний год своей жизни.
Наутро после того, как Понятовский скончался, все его бумаги были тщательно собраны и опечатаны; операцию эту, по приказанию Павла I, возглавил сам канцлер граф Безбородко, что уже само по себе свидетельствовало о том значении, какое придавалось архиву изгнанника. Графу был придан князь Репнин, бывший, в своё время, русским послом в Польше и хорошо с экс-королём знакомый — имя Репнина неоднократно встречается на страницах «Мемуаров».
Среди собранных «комиссией» бумаг оказались и два тома записок Станислава-Августа; то были первоначальные варианты, наброски «Мемуаров» — по многочисленным свидетельствам, Понятовский начал писать свои воспоминания в 1771 году. Секретарь покойного, Христиан Вильгельм Фризе, последнее время фиксировавший
на бумаге всё, что диктовал ему его господин, — самому Понятовскому писать помногу было уже трудно, — передал, однако, князю Репнину ещё восемь тетрадей.
Это и был полный, окончательный текст «Мемуаров». Работа над которым шла в Петербурге буквально до последнего дня. Зимой 1797 года двоюродный племянник Понятовского, князь Адам Чарторыйский-младший, навестивший дядю в Мраморном дворце, застал его ранним утром за письменным столом — бледным, растрёпанным... Он правил текст мемуаров.
Тетради, переданные Фризе, были опечатаны отдельно и отправлены на специальное хранение. Остальные же бумаги Понятовского, включая и первоначальные варианты его записок, передали в архив Коллегии по иностранным делам.






