— Не поверишь, но откликнулся благотворительный фонд и предложил финансовую поддержку…
Я отчаянно вру, потому что это несусветная чушь. Ни один фонд не откликнулся и не сделает этого. Господдержка нулевая. Эля сказала, что нужно надеяться только на себя — и в этом я с ней целиком согласна.
— Даш, если я узнаю, что Элина хоть как-то причастна к этому — я вас обеих… Своими руками… Просто-напросто придушу…
Наш напряженный диалог разряжает мелодичная трель входного звонка. Я отвлекаюсь и включаю пылесос, пока мама идет в прихожую, чтобы открыть дверь своей лучшей подруге.
Даже сквозь шум я слышу голоса и споры. Скорее всего, я была не слишком
убедительна, но мама ни за что не должна узнать о работе в эскорте, а ещё я ясно понимаю, что она ни в коем случае не заслуживает боли и страданий.
Моя добрая, красивая и ещё такая молодая…
Закончив с генеральной уборкой, я мою руки и заглядываю в тесную кухню. Эля всегда выглядит в нашей квартире как-то инородно. Слишком яркая, стильная и необычная. С множеством украшений на шее, запястьях и пальцах. Обычно громкая и смеющаяся, но сейчас, под гневом мамы, непривычно молчаливая и испуганная.
— Привет, Даш. Какая муха укусила Ксению Игоревну?
Я невозмутимо пожимаю плечами и включаю чайник. Мама не хотела бы повторения своей судьбы для меня — это сложно и грязно. Я в курсе, но меня уже не переубедить и не остановить.
Узнав о диагнозе, мама хотела обратиться за помощью к Олегу Вячеславовичу, но тот не отвечал на звонки и сообщения, а его помощница сухо уведомила, что у мужчины нет времени на разговоры.
Что же.
Бывает...
— Ксении Игоревне кажется, что ты завербовала меня к себе в агентство.
Уши слегка горят, но не критично.
— Когда кажется, то креститься надо, — в сердцах возмущается Элина.
— Ой, да ну вас, актрисы!
Мама выходит из кухни, громко хлопая дверью. Злая, раскрасневшаяся. Знаю, что когда она остынет, то обязательно вернется, а пока у нас есть возможность пообщаться с Элей хотя бы шёпотом.
— Расскажешь, что произошло, Даш? Ты не хотела ехать с Дмитрием, но он перезвонил рано утром и сказал, что не имеет претензий к нашему агентству. Правда, от девочек отказался. Даже в качестве компенсации.
Ого!
Я сцепляю пальцы в замок и набираюсь смелости.
— В тот вечер я встретила Ратмира Авдеева. Не специально, клянусь!
— Того
самого? Сына Олега? Он разве вернулся?
Я коротко киваю, опустив глаза. Воспоминания о начале падения врезаются в сознание красочными всполохами.
Он хотел меня после стольких лет: одичало и сильно, поэтому переступил через установки и принципы.
— Вот дурёха, — цокает языком Эля. — Нет ничего хуже, чем зависеть от одного-единственного мужика.






