Ратмир стягивает штаны и боксёры, проводит рукой по внушительному вздыбленному члену, а потом предлагает сделать это, но уже мне:
— Возьми его.
В спальне становится пронзительно тихо, ребра спирает, а сердце непривычно затаивается и сбавляет обороты. Я не впервые вижу член, но уже при третьем интимном контакте с клиентом по-настоящему теряюсь, потому что никак не могу предугадать его намерения и желания.
Обхватив член, вожу по нему вверх и вниз. Он твёрдый, гладкий и мускулистый. Пальцы приятно задевают выпуклые
венки и крупную головку. От этого простого и незамысловатого действия живот наливается свинцом и тяжелеет. Я ёрзаю на простынях и глубоко дышу. Ратмир наблюдает с высоты своего роста, будто пытается прожечь во мне дыру, после чего отдает очередной сухой приказ:
— Открой рот.
Я думаю о том, что дальше последует минет, но вместо этого в рот проталкивается большой палец, обводит контур губ и трогает зубы. Это, как ни странно, не вызывает ни страха, ни протеста. Я быстро ориентируюсь в ситуации и позволяю ему войти глубже, касаясь кончиком языка шероховатой кожи.
Возможно, алкоголь, наконец, дает нужный эффект, потому что я ощущаю прилив возбуждения. Между ног липко и мокро. Грудь тяжелеет и ноет. Обхватив палец губами, я усердно его посасываю, продолжая ускоренно водить рукой по члену.
— В групповухах участвовала? — негромко спрашивает Ратмир, спуская меня с небес на землю и окуная в грязь.
Я шокировано распахиваю глаза и едва не погружаюсь в неё целиком. Удивительные всё же ассоциации возникают в его голове — я бы не додумалась.
Сбавив темп, застываю.
Мир толкается бедрами в мою руку, оттопыривает нижнюю губу и пытливо смотрит. Вопрос прямой — без подвоха и шуток. Ему правда интересно, насколько далеко я зашла в своей профессиональной деятельности.
— Нет, я не делаю исключения даже за деньги.
— Хорошо, — одобрительно кивает. — Теперь давай так же, но с хуем.
Не успеваю я собраться после обескураживающего допроса, как нетерпеливо покачивающийся орган оказывается на уровне моего лица. Остальные оправдания ни к чему — этого достаточно. Нас штормит от страсти к недоверию,
от желания к брезгливости, и от правды ко лжи.
Ратмир передает инициативу и позволяет действовать на собственное усмотрение. Я вбираю его максимально глубоко — до тех пор, пока головка не упирается в нёбо. Облизываю каждую венку, влажно скольжу губами и помогаю себе рукой. Причем с удовольствием. Низкий мужской стон поощряет и пробирает до дрожи.
Мне нравится его вкус, размер и запах. Я прочно обрастаю наивными иллюзиями и позволяю себе забыться. Благо приглушённый свет позволяет. Не видно ни обручального кольца, ни жесткости и презрения во взгляде.






