Видимо, во время судорожных метаний и рывков в кресле, Юли забрызгала кровью из своей раны на лбу все, до чего эти красные капли долетели, страховочные ремни были порезаны — так очевидно спешили медики, не став дожидаться штатного срабатывания блокираторов кресла. Аварийная панель приборов тоже пострадала — тут Клом терялся в догадках: возможно, сестра что-то задела ногами, когда билась в судорогах, кто знает? Не став ничего трогать, выскочил из аппарата и помчался к сестре, где шло ее обследование. Здесь тоже было не очень хорошо: во время обычной процедуры сканирования девушка пришла в себя и снова забилась в судорожных спазмах боли — крик, доносившийся из капсулы, рвал брата на части.
— Что происходит, док? — ухватил он местного эскулапа — усыпите ее, почему вы это не прекратите? Я сейчас тебе тоже сделаю немного больно…
— Уже работаю, успокойтесь, она была без сознания, когда ее вытащили из флаера,… кстати, сам агрегат сильно нагрелся — никогда такого не наблюдал, сколько сюда привозили больных, и не слышал, чтобы гражданские модели так грелись при полетах…
— Ближе к делу, док.
— Куда уж ближе — достали, уложили внутрь, запустили тест — вроде все шло нормально, и вот только что опять приступ — мы уже сняли записи с памяти флаера — они учащаются. Еще пару минут и будет результат, потерпите немножко…
— Странно, ничего не понимаю — смущенно тер лоб медик — ничего патологического не вижу, никаких изменений в организме, которые могли бы провоцировать такие сильные боли и конвульсии. Повышенная нервная активность мозга,… но это не может быть причиной таких приступов. Предлагаю какое-то время подержать вашу сестру в лекарственном сне: будем время от времени выводить в нормальное состояние и наблюдать… пока вот так.
Такое поведение организма Юли продолжалось неполный месяц: пару дней могло ничего не происходить, а потом вдруг снова приступ боли и конвульсии, затем потеря сознания и через какое-то время опять все нормально, а потом вдруг снова тоже самое. Каждый раз болезненное состояние длилось не более десяти-двенадцати часов, затем перерывы между болевыми атаками, терзающими тело молодой женщины стали увеличиваться, а потом все прекратилось, как будто и не было ничего. Когда рыженькую вывели из очередного принудительного сеанса сна, она удивила всех — сразу после пробуждения стала улыбаться, Клом даже остолбенел — его сестра перестала улыбаться почти семь лет назад, когда пропал ее мужчина и его названный брат — Макс.






