ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В настоящей сказке о Красной Шапочке не было маленькой девочки, которая несет бабушке пирожки, и уж тем более – не было охотника-спасителя, и не ожили бабушка и внучка, когда волку вспороли живот… Сандугаш снятся страшные сны. В них она жертва, она чувствует и переживает все как наяву. Как найти, наказать жестоких убийц? Лишь один человек может ей помочь. Только он – Федор Птичкин. Белоглазый. Жестокий и необузданный волк. Он поможет Сандугаш. Но кто спасет его самого? Шаманка Алла Лагутина В настоящей сказке о Красной Шапочке не было маленькой девочки, которая несет бабушке пирожки, и уж тем более – не было охотника-спасителя, и не ожили бабушка и внучка, когда волку вспороли живот… Сандугаш снятся страшные сны. В них она жертва, она чувствует и переживает все как наяву. Как найти, наказать жестоких убийц? Лишь один человек может ей помочь. Только он – Федор Птичкин. Белоглазый. Жестокий и необузданный волк. Он поможет Сандугаш. Но кто спасет его самого? Алла Лагутина Мисс Страна. Шаманка В настоящей сказке о Красной Шапочке не было маленькой девочки, которая несет бабушке пирожки, и уж тем более – не было охотника-спасителя, и не ожили бабушка и внучка, когда волку вспороли живот… Нет, все было не так. В те времена, когда сочинили эту сказку, люди вообще не тешили себя сладкими иллюзиями. Была девочка, тоненькая и нежная, только недавно созревшая, впервые узнавшая, что такое ежемесячное кровотечение, еще слишком юная для брака, но уже не совсем дитя. В знак того, что она на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она сделала себе круговую подтяжку и блефаропластику. И когда она пришла к ним в гости уже после операции, довольная произошедшим омоложением, он ее просто не узнал в первый миг. Изменилась форма глаз. Изменилась линия бровей. Изменилась форма рта. Да и овал лица тоже… Только нос остался неизменным. Ее нос на чужом лице. Обычно бывает обратная ситуация: то же лицо – чужой нос. В случае с Лидией Сергеевной это было страшно, по-настоящему страшно. Словно кто-то похитил ее плоть и натянул на себя, и приклеил, причем неловко, к чужому черепу.

Он просто не мог вынести того, как теперь она выглядела. После того, как он увидел ее в первый раз – такой, измененной, – он ушел в свою комнату, сказав, что у него болит голова и, кажется, его лихорадит, как бы не грипп… Даже позволил матери принести ему чашку с «Терафлю». А потом заперся и плакал. Оплакивал уничтоженную красоту. Оплакивал свои детские восторги, ведь Лидия Сергеевна была его Снежной Королевой, которую он бы не покинул ради Герды, она была его леди Ровеной из «Айвенго» и Луизой Пойндекстер из «Всадника без головы». В каждом романе, где автор не удосуживался подробно описать красоту героини, он представлял ее с наружностью Лидии Сергеевны – и понимал, почему ради нее ломают копья, почему ее похищают, почему вокруг нее льется кровь… Такая красота стоит, чтобы за нее умирать, чтобы за нее убивать!

Такая красота стоит, чтобы убить за то, что ее уничтожили…

Он рисковал в тот раз еще больше, чем в ночь спонтанного убийства Милы.

Он просто поджидал Лидию Сергеевну неподалеку от ее работы. Солгал, что мать попала в больницу. И что надо собрать ей всякого женского, одежду, ну что там еще может пригодиться… Конечно, лучшая подруга справится с этим лучше, чем сын.

В те времена мобильники были еще дорогой вещью. Ни у кого из них не было. Она не могла перепроверить. И у нее не было причин не поверить.

Он был в тот день в перчатках, хотя было еще тепло. Он отвез Лидию Сергеевну в узкий проулок между двумя бетонными стенами, вышел из машины, вежливо попросил выйти ее, она ничего не понимала, но даже не испугалась, она же знала его с младенчества, она его держала на руках в тот день, когда его принесли из роддома… Он нанес ей три сильных удара – в горло, в печень, потом в область сердца. Сломал шею. Оттащил в сторону… Достал из машины заранее заготовленный молоток. Положил на ее лицо махровое полотенце и плотную клеенку – чтобы не было брызг крови. И долго крушил, крушил, крушил это надругательство над Божьим замыслом.

Потом посмотрел, что получилось. Получилось хорошо. Она стала неузнаваемой.

Он забрал с собой окровавленное полотенце, клеенку и молоток.

Оставил рядом с ее телом сумку, которую она бросила в машине.

Он не стал имитировать ограбление. Пусть думают, что хотят.