А в былые годы, когда всё было табуировано, когда нравы построже были, уверен, очень многие люди сдерживали себя, женились, плодили детишек, проживали праведную жизнь, боролись с искушением.
– И были всю жизнь несчастны.
– А ты думаешь геи счастливы?! Мда-а. Или всё-таки дать тебе почитать Харитонова? Я когда им увлёкся, лет в 19, меня просто накрыло волной отчаянья, одиночества, боли! Да он же умер в сорок лет от разрыва сердца! Тихо. Аркадий, кажется. Я всё сказал, ты, что хотел, услышал. Чуден Днепр при ясной погоде.
– Доброе утро! – папа чмокнул меня в макушку, а Митю за плечо потрепал. – А чтой-то вы в такую рань?
– Утро, утро! Коля встал, а я ещё не ложился. И, кстати говоря, спешу это исправить. Спокойной, если так можно выразиться, ночи.
– Эх, ты, богема! Спокойной, спокойной. А ты, сынок, не заболел? Пошёл бы тоже поспал ещё?
– Нет, пап, я не хочу больше. Скоро уже в колледж собираться.
Тут и Олеся появилась, началась обычная утренняя суета. Я изо всех сил старался делать, хорошую мину, чтобы не показать, насколько ошарашен Митиными откровениями. Перед выходом, когда уже машина ждала, не удержался, залез в интернет, хоть одним глазком глянуть, неужели нет «голубой» любви? Неужели действительно все такие, как этот писатель Харитонов? По запросам гей-любовь и даже гей-литература нашлась одна порнография. Вечером ещё поищу.
Дорóгой думал, как это нет любви? Бред. Если я полюблю – значит есть, а не было до сих пор, так будет. Всё же, последнюю попытку нужно сделать, ради отца, вдруг получится удержаться? Не искать, не думать, не позволять себе погрузиться в новое чувство. Откажусь идти на поиски сегодня. Только вот как быть с Надей? Что я ей скажу? То, что мы обязаны Ярослава навестить, ведь, само собой разумеется. Этого, в конце концов, элементарные приличия требуют. Должны ж мы узнать, как нога его, как вообще он себя чувствует, не повредила ли ему наша помощь? Хорошей отговорки я так и не сочинил. Разное приходило в голову, вплоть до того, чтобы попросить водителя отвезти меня обратно домой. Но колледж сегодня нельзя прогуливать – я и так уж много пропустил.
Прихожу, и что же? Нади нет. Первая пара началась – нет. Звоню – не берёт трубку. Завалилась, что ли, досыпать, после нашего разговора, да так и проспала? Значит, вылазка в больницу откладывается на неопределённый срок, вернее мои от неё отговорки. На перемене постарался отвлечься болтовнёй, не слишком успешно – на душе всё равно было тревожно. К середине второй пары, я уж ждать перестал, и даже начал вникать в то, что втолковывает математик – вдруг является. Рот до ушей. Математику, на справедливое его возмущение, нагрубила, как водится, плюхнулась возле меня, выдохнула: «Нашла!». Я чуть на месте не подскочил! Как это нашла? Без меня ходила? И видела его? Укол ревности.






