ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В данный сборник вошли ранние рассказы Дафны Дюморье. Они захватывают читателя и отражают мысли, тревожившие автора на протяжении всей жизни. Без этих рассказов не было бы и легендарных «Птиц», превращенных великим Хичкоком в подлинный киношедевр. Главным же украшением сборника остается завораживающая «Кукла». Кукла Дафна Морье В данный сборник вошли ранние рассказы Дафны Дюморье. Они захватывают читателя и отражают мысли, тревожившие автора на протяжении всей жизни. Без этих рассказов не было бы и легендарных «Птиц», превращенных великим Хичкоком в подлинный киношедевр. Главным же украшением сборника остается завораживающая «Кукла». Дафна Дюморье Кукла (сборник) Об авторе Дафна Дюморье (1907–1989) родилась в Лондоне. Ее отец, сэр Джеральд Дюморье, был известным актером-антрепренером, а дед Джордж Дюморье — писателем и художником. С ранних лет у девочки проявилась страсть к чтению. Вымышленный мир, описываемый в книгах, заворожил Дафну, и ее фантазия создала образ родственного по духу мужчины, близкого друга. Дафна Дюморье обучалась вместе с сестрами дома, а затем продолжила образование в Париже. В 1928 году она начала писать рассказы и статьи, а в 1931 году был издан первый роман «Дух любви». Затем вышли в свет биография отца и еще три романа. Но громкую славу принес роман «Ребекка», благодаря которому Дюморье заняла место в литературной элите и стала одной из самых популярных писательниц своего времени. В 1932 году Дафна Дюморье вышла замуж за майора Фредерика Браунинга. В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ребекка сидела на табурете возле камина, поджав под себя ноги, и напоминала эльфа или проказливого мальчишку.

Я видел ее спину и забавную маленькую меховую шапочку на голове. Помню, внимание привлекла необычная поза, и очень захотелось увидеть ее лицо. Я попросил Ольгу представить меня.

— Ребекка, — обратилась она к девушке, — покажись гостю…

…повернувшись, она сорвала с головы шапочку, и волосы неукротимой лавиной хлынули на плечи. Прикусив губу, она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами и улыбнулась.

Еще помню, как сидел рядом с ней на полу и говорил без умолку — не важно о чем. Наверняка нес какие-то глупости. А в ее речи слышались придыхание и сдерживаемый жар. Да и говорила она мало, все больше улыбалась… проникающие в душу глаза фанатика — они видели слишком много и непомерно много требовали. Могли увлечь в свой омут любого, лишить сил к сопротивлению. И я чувствовал себя утопающим, поняв с первого взгляда на Ребекку, что обречен. Покинув дом Ольги, я брел по набережной точно пьяный. Навстречу двигались невнятно лопочущие лица, чужие плечи толкали меня, и в сознании остались тусклые огни фонарей, отражающиеся в мокрых тротуарах, да приглушенный шум машин. А сквозь все это сияли ее глаза и неописуемо прекрасные непокорные волосы, по-мальчишески стройное тело… сейчас вся картина отчетливо предстает перед глазами. Память сохранила события в той последовательности, как они происходили, каждый момент игры. Я вернулся на квартиру к Ольге — Ребекка была там.

Она сразу же подошла ко мне и серьезно, как ребенок, спросила:

— Вы любите музыку?

Не понимаю, что означал этот вопрос, ведь в тот момент никто не играл на рояле. Я что-то пробормотал в ответ. Внимание привлекла кожа Ребекки, цвета слабо заваренного кофе, сияющая и чистая, как ключевая вода.

Она была одета в коричневое платье, скорее всего из бархата, а вокруг шеи завязан красный шарф.

Глядя на длинную, по-лебединому изящную шею, я вдруг подумал, как без малейшего усилия затяну шарф и задушу ее. Представил лицо Ребекки перед смертью — полуоткрытый рот и вопрошающий взгляд. Глаза, должно быть, побелеют, но она не испугается. Эти мысли промелькнули в сознании, пока девушка что-то оживленно рассказывала. Узнать о Ребекке удалось мало. Вероятно, она скрипачка, сирота, живет одна в Блумсбери.

Ребекка сообщила, что много путешествовала, особенно по Венгрии. Три года прожила в Будапеште, где обучалась музыке. Англия пришлась не по душе, и хочется вернуться в Будапешт, который стал для нее самым прекрасным, единственным и неповторимым городом во всем мире.

— Ребекка! — окликнул кто-то из гостей, и девушка улыбнулась ему через плечо.