ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Высшая степень обиды Тамара Шатохина И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Тамара Шатохина ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ОБИДЫ Пролог Нет... не могу – нервы ни к черту! Истерично всхлипнув, судорожно смяла в ладони разлинованные листы. Из тетради у мальчишек выдрал... Кто вообще сейчас пишет на бумаге?! Бушующее в печке пламя жадно заглотило бумажный ком, почерневшие ошметки мгновенно скукожились и сразу рассыпались, развеянные потоками раскаленного воздуха. Сжалось в груди, заныло тоскливо... будто там сгорело что-то живое, корчась в огне и вступая в резонанс с тем, что у меня внутри. Захлопнула дверку и уткнулась лбом в ладони, ожидая, когда отпустит. А перед глазами стояло – «…ты только дочитай, Зойка, прошу тебя, ради всего дорогого – просто дочитай до самого конца...» А если я не могу?! Я тут, может, только жить пытаюсь и что? Нужно мне оно? Чтобы снова кромсало обидо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас все это вспоминалось с легкой иронией, а случись у нас иначе – могло бы и с нежностью. Но получилось так, что у меня открылись глаза. И думать об Артеме иначе, чем с ненавистью, а с возрастом – просто с неприязнью, я уже не могла.

Это случилось в день выпускного. Решительно настроенная и очень нарядная, я шла на него, чтобы отдаться своему любимому – ни больше, ни меньше. Мне было семнадцать, как и ему. У него сатанели гормоны, у меня – тем более. Теперь я понимаю, что это во многом благодаря генам, потому что южные девочки созревают раньше северных. Крепкие грудки, круглая попка, спортивные ножки и тоненькая талия были при мне – в них я была уверена. Лицо? Уже не так сильно, потому что до меня долетало что-то такое…, на что я не обращала особого внимания – главное, что я нравилась Теме.

А потом случилось оно – я услышала.

Все гости и выпускники сразу же проходили в спортивный зал школы, где должно было состояться мероприятие. Я собиралась сделать так же, просто побежала немного вперед, а нужно было дождаться маму, папу и бабушку, которые собрались вместе со мной на торжественную часть. Я решила подождать их возле беседки, под роскошной ивой. Вокруг беседки по всей длине была устроена лавочка, я села там и притихла. От мыслей, которые хороводились в голове, было страшно и сладко одновременно. А в беседку с другой стороны кто-то вошел.

Совпадение, стечение обстоятельств, судьба?

Это был Тема и один из его друзей – парень старше на год, который этой осенью уже должен был пойти в армию. Мало того, что они выбрали беседку, возле которой сидела я, так еще и говорили обо мне.

Наверное, этот разговор должен был намертво врезаться в память. И оставить там след, который будто выжгли каленым железом. Я должна была запомнить каждое слово и тот самый порядок, в котором они были сказаны – что именно и за чем. Ничего подобного! Я и сейчас помнила только самую суть, а тогда, когда до меня дошло, в каком ключе они говорят обо мне… Все воспринималось, как в тумане, через шум в ушах и… не-не-не – я ничего не напутала и не надумала.

Зато узнала, что я черножопая – так меня называл его друг, а он его не одернул, даже сам повторил пару раз. Потом оказалось, что целовать меня, это иметь полный рот говядины – опять слова друга и смех моего Темы. И еще – что Тема не прочь меня вы…ь. А еще… что его друг тоже не прочь сделать то же самое со мной после него. На что мой Тема посоветовал не гнать…

Я не помню, как вернулась домой, как выла там и голосила, отбивалась от папы, а мама вообще боялась подойти ко мне, и с ней тоже было плохо, потому что я до сих пор помню выражение ее лица тогда. Потом я выбилась из сил и лежала, как мертвая и мне вызвали скорую. После укола я долго спала – до середины следующего дня.