Кто-то из одноклассников будто бы забегал узнать, почему меня нет на выпускном, но им сказали, что я заболела. Одно помню совершенно точно – я ушла от беседки тихо, меня не услышали. Может, потому, что я почти уже и не дышала, не жила тогда?
В Питере папа нашел мне психолога. По-настоящему хороший специалист этого профиля всегда был редким зверем, и я не знаю – насколько хорошей была Нина Осиповна, но меня она не мучила. Мы с ней встретились всего пару раз. Я что-то сказала ей, где-то рыдала или просто нервно тряслась и молчала, но она почти сразу посоветовала моему папе очень хорошего косметического хирурга. Тогда их еще не было, как сейчас – на каждом углу и это был специалист, который стажировался где-то в латинской Америке.
Понадобилось две – одна за другой операции по ринопластике. Это сейчас делают коррекцию уколами, филлером, как-то еще… Но сделать из негритянского носа славянский – тонкий и немного курносый, как захотела я, получилось только в два этапа. Хейлопластику – хирургическое исправление формы губ, сделали за один раз.
Я не стала поступать в медицинский ВУЗ в Питере, как мы планировали вдвоем с Темой, а поехала в Москву и поступила в иняз имени Мориса Тореза на факультет лингвистики – платно. Тогда не так давно ввели платное обучение, и там это было очень дорого, но деньги у родителей нашлись, как и на операции тоже. Папа свободно говорил на испанском и меня натаскал, мама гнобила латынью, которая могла понадобиться в медицине, английский в школе давался легко... я решилась. Само собой, это было заочное обучение – больше полугода я выходила из убитого состояния морально и физически – через операции.
Сдав летнюю сессию в конце первого учебного года, я решилась съездить к бабушке в Новую Рузу – уже готова была встретиться с Артемом и посмотреть ему в глаза. Ох, как же я этого хотела! Но меня увидел Виктор, а я увидела его. Как говорил папа, когда мы внезапно поставили его перед фактом нашей женитьбы:
– И что делать? «Увидел Пенчо Мариориту – и влюбился Пенчо в Мариориту. Увидела Мариорита Пенчо – и влюбилась Мариорита в Пенчо». Куда мы против такого? Стихия…
Все это вспоминалось какими-то картинками, но больше настроением, тем моим состоянием. Тяжелый это был год и не только он. Вот именно сейчас, вспоминая все это, мне пришло в голову… много чего про себя и не самого хорошего, но это нужно было еще обдумать.
Вечером позвонил Паша. Поинтересовался значениями моего давления и подтвердил, что началась адаптация. И еще что уже договорился и меня ждут завтра после двух дня. И еще сказал:
– Зоя, Виктор на боевом дежурстве, это не полигон, не за Кильдином, так что не переживай.
Мне даже в голову не пришло осадить его с этой его уверенностью, что я продолжаю трястись за Усольцева.






