ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Высшая степень обиды Тамара Шатохина И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Тамара Шатохина ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ОБИДЫ Пролог Нет... не могу – нервы ни к черту! Истерично всхлипнув, судорожно смяла в ладони разлинованные листы. Из тетради у мальчишек выдрал... Кто вообще сейчас пишет на бумаге?! Бушующее в печке пламя жадно заглотило бумажный ком, почерневшие ошметки мгновенно скукожились и сразу рассыпались, развеянные потоками раскаленного воздуха. Сжалось в груди, заныло тоскливо... будто там сгорело что-то живое, корчась в огне и вступая в резонанс с тем, что у меня внутри. Захлопнула дверку и уткнулась лбом в ладони, ожидая, когда отпустит. А перед глазами стояло – «…ты только дочитай, Зойка, прошу тебя, ради всего дорогого – просто дочитай до самого конца...» А если я не могу?! Я тут, может, только жить пытаюсь и что? Нужно мне оно? Чтобы снова кромсало обидо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я, конечно, буду стараться держать себя в руках, но, если не получится – извини…

Мальчики… Мысли о них… и просто то, что они у меня есть и сейчас с ними все хорошо, это что-то светлое и теплое где-то там – на уме, в памяти, в сознании. Это мой самый надежный якорь на сегодня.

Тася… опять пусть извинит мама, но для меня она не станет лекарством. Не та степень отчаяния, или переживаю я свое горе иначе – неизвестно. С Тасей я помогу, даже за ухом почешу, доить научусь… но она не отвлекает меня, это будет просто обязанность, которая оставляет время маяться мыслями и дурью, соответственно.

А лето… На севере сейчас уже совсем поздняя осень и все, что случилось тогда, случилось в ее серых декорациях. Бесцветным там для меня было все – природа, эмоции, отношение ко всему… к жизни. И как же не хотелось этой серости здесь! Я же опять нырну в то состояние, погружусь в него с головой. Сейчас только выглянула из него, кончик носа высунула, буквально… огляделась, а тут мама, наш дом, лето, краски, тепло… Пока лето – есть надежда на лучшее. Дурная, непонятная, но есть – что переболит когда-нибудь, успокоится, уляжется. Странно в голове замешано…

В вестибюле административного корпуса я осмотрелась и спросила женщину в белом халате, которая крепила какую-то бумажку на доску объявлений:

– Не подскажете, где здесь кабинет заведующего?

– Святослава Викторовича? – обернулась она ко мне.

– Да… наверное – Токарева, – подтвердила я.

Свой файлик со всей медицинской литературой, которую напихал туда Пашка, я вручила невысокому пожилому мужчине, вьедливо-приветливому и с пристально прищуренными глазами. Но, мало ли – у человека настроение. Потом мне стало понятно…

– Рад… рад, что Павел Дмитриевич вот так… по-свойски, так сказать. А иначе как? Обратился, значит, все трения позади, вы не считаете э-э-э…

– Зоя.

– Да, – заглянул он в документы, – Зоя Игоревна.

Я кивнула и решила промолчать. Пашка что-то там говорил про «ссучиться», значит – допускал такую возможность. В Пашкину правду я верила больше, чем чужому мужику, который предположительно мог скатиться к этому понятию. Но врач он будто бы хороший... Доктор задумчиво похлопал моим файликом по столу, почему-то не спеша разбирать бумажки и читать их.

– Стресс, неприятности в семье… поверьте – все проходит, а важнее всего – здоровье. И я очень рад, что вы тоже понимаете это, раз уж обратились к нам. Но дело в том… что смысла брать вас себе я не вижу. Вы же к нам не на санаторный срок? Да… Это будет длительное наблюдение. А я через несколько недель сдаю свою должность… пост, так сказать. Поэтому… – снял он трубку телефона и набрал номер. Немного помолчал и заговорил, глядя на меня:

– Артем Владимирович, к вам потом подойдет девушка.